b000002171

46 И з Ъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. шло — совсѣмъ привыкла: живу я на свои, а онъ на свои. А онъ меня ненавидитъ . . . Чѣмъ же я ви- новата? я ничѣмъ не виновата, я все сдѣлала для не- го . . . Я думала, что любовь не всякому дается, а тщетно ждетъ, когда свѣтлый лучъ, если уже не вышло — не такъ бываетъ. Она отвернулась, чтобы скрыть выступившія изъ глазъ слезы и, прижавъ платокъ къ губамъ, за- молкла. Молчалъ и я. Что мо^гъ я сказать въ утѣ- шеніе той, которая пятнадцать лѣтъ настойчиво, но тщетно ждетъ, когда свѣтлый лучъ если уже не любви, то хотя признанія промелькнетъ въ ея жи- зни? . . Бурса и жизнь были неумолимы . . . — Вы ему не говорите, — прошептала она, вѣ- роятно, чуткимъ ухомъ узнавъ походку Сугубаго, и лицо ея приняло вновь испуганное выраженіе. Вошелъ Сугубый. Онъ мрачно поомотрѣлъ на меня и не сказалъ ни слова, к акъ будто мой при- ходъ былъ самымъ обычныімъ явленіемъ. Онъ пря- мо обратился къ женѣ, бросивъ предъ нею на столъ трехрублевую бумажку. — Получите, — пробасилъ онъ; -— Да на что мнѣ? Мнѣ не надо, — прошеп- тала она, испуганно1подьгмаясь. — Получите-съ . . . Вотъ вамъ серебреники — цѣна духа! — Да вы оставьте ихъ у себя, Вавило Степа- кычъ .. . — Получи-ите-съ! — крикнулъ Сугубый, дви- нувъ могучею рукой бумажку по столу такъ , что она лопнула посрединѣ. — Мнѣ не надо . . . Зачѣмъ? . . Господь съ вами и съ денъгами . . . Я уйду лучше . . . Марья Ѳиногеновна, все съ тѣмъ же испугомъ