b000002171

41 2 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. ственнымъ огнемъ глазами, то бѣгавшій, к акъ льве- нокъ въ клѣткѣ, по своей каютѣ, потрясая воздухъ пюлубезумными импровизаціями, похожими на пѣ- вучій, мелодическій бредъ, то бросавшійся головой въ подушки, заглушая взрывъ неудержимыхъ ры- даній, взрывъ горькаго полуподавленнаго отчая- н ія . . . И эт а чудная молодая женщина, — «пол- нощныхъ -странъ краса и диво»,. которая то убаю- кивала или терзала наше сердце дивными звуками, полными чарующей гармоніи и силы, — и вся сіяла воспоминаніями о блестящей эстрадѣ, съ которой она видѣла упоенные восторгомъ о тъ нея тысячи слушателей и слышала громъ неистовыхъ рукопле- сканій, — то уходила, мрачная и подавленная, въ свою каю тку и ни мольбы, ни слезы наши не могли уже вьізвать ее оттуда . . . Она только шептала: «о, погодите!. . погодите! . . » — Куда же это м ы ? .. Куда?. . Зачѣмъ? — сгірашивалъ я — и никто не отвѣчалъ мнѣ. Только сѣдой старикъ въ черной пуховой шляпѣ, глядя на меня поверхъ очковъ добрыми глазами, сказалъ полуиронически, полумечтательно: «На бѣлыя во- цы!» Тогда я прошелъ опять к ъ кормѣ, среди густой толпы бѣдняковъ, съ тѣмъ же вопросительньгмъ недоумѣніемъ обращаясь къ нимъ, но никто мнѣ ничего не отвѣтилъ. Всѣ какъ будто иэумлен- но взглядывали на меня и молчали. Тогда я сталъ молча и пристально наблюдать за ними. Чѣмъ ниже спускалось солнце, тѣмъ на паро- ходѣ становилось тише, молчаливѣе. Всѣ были к акъ -то особенно сдержаны: лежа или сидя прямо на полу тѣсно сомкнутыми кучками, одни кончали ужинъ или чай, другіе, молча и вздыхая, пригото- вляли на ночь постель, третьи такж е молча лежа-