b000002171

М ечта , 407 солнечнаго сіянія еще долго-долго спустя согрѣвалъ и ласкалъ наши маленькія существованія . .. - Да, это, значитъ, они, блестящіе и радостные, манили къ намъ всѣ эти свѣтлыя, мягкія, любве- обильныя души невѣдомыхъ людей. Но что же это такое было въ нихъ, въ этихъ золотистыхъ лучахъ, которые, блуждая, весело за- глядывалн въ полутемныя и сырыя наши обитали- щ а ? .. И когда мы ближе присматривались къ на- шимъ добрымъ, ласковымъ, любвеобильнымъ го- стямъ, когда ихъ мяпкая ласка покоряла имъ наши, полуодичавшія въ одиночествѣ, боязливыя дѣтскія души, — мы смутно почувствовали, что это такое было. Это была «м еч т а» !. . Т а удивительная мечта, которая, к ак ъ мягкое, теплое, бодрящее и живо- творное дуновеніе, вдругъ принеслась неизвѣстно откуда, невѣдомо к а к ъ : она носилась надъ нашими бѣдными полями, то убаюкивая и утѣшая все скор- бящее предчувствіемъ неизреченныхъ благъ, т о пу- гая грозною неизвѣстностью надвигающагося буду- щаго. Она, неясная, туманная, принимая безчислен- ные формы и образы, носилась тогда всюду, и не Оыло такого жалкаго и бѣднаго угла, куда бы она не пронйкла, игривая, живая, неуловимая, к а к ъ ла- сточка. Но, к акъ ласточка, она была и нѣма. И когда она залетала подъ соломенныя кровли нашихъ бѣд- ныхъ хижинъ и свивала здѣсь свое гнѣздо, — ея хотя и молчаливое, но живое присутствіе, ея хло- потливый, порывистый полетъ наполняли наши бѣд- ныя души какимъ-то несказаннымъ, чуднЬімъ вол- неніемъ. Охваченное имъ, все живое, что ютилось