b000002171

3 9 8 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. — Ну, ладно, — говоритъ Силантій и ударомъ своего здороваго кулака, к ак ъ разъ у меня надъ го- ловой, плотно осаживаетъ передній конецъ крыши. — Пойдемъ одѣваться скорѣй . . . Да гдѣ тамъ еще мужики-то? Чего не идутъ? И т а къ ужъ ва- ландаемся съ нимъ ндаѣстъ сколько времени. — ГІотарапливайтесь, потарапливайтесь! — го- воритъ скороговоркой и дьячокъ: — убрали, н дѣ- лу конецъ! Чего тутъ съ нимъ разговоры вести? Разговоры тоже завелъ! — говоритъ онъ недоволь- нымъ голосомъ по адресу Силантія. — Это вѣрно: какіе ужъ тутъ разговоры, Иванъ Порфирьичъ, какіе разговоры! — машетъ безна- дежно рукоі^Силантій и уходитъ вмѣстѣ съ Памфи- ломъ изъ часовни. Да, какіе ужъ тутъ разговоры! Вотъ еще нѣ- сколько минутъ, послѣднихъ минутъ, связываю- щихъ меня тоненькою, тоненькою ниточкой съ земною жизнью . . . еще нѣсколько минутъ, и эта ниточка порвется навсегда и'невозвратно! Сейчасъ войдутъ съ носилками четверо мужиковъ, подни- мутъ на плечи гробъ и понесутъ на кладбище, на «казенный участокъ» . . Я знаю эт о т ъ казенный участокъ; .к акъ -то разъ я проходилъ мимо него: скользкій, глинистый косогоръ, изрытый рытвинами отъ дождевыхъ потоковъ; на немъ нѣтъ никакихъ признаковъ жизни — это поистинѣ смертная юдоль; кругомъ него не растегъ даже. бурьянъ; тамъ и здѣсь виднѣются только могилы съ обвалив- шимися и облѣзшими буграми. А вотъ гдѣ-нибудь тутъ новая свѣжая яма — это для меня! Пройдетъ полчаса, гробъ со мною грузно хлюпнетъ на ея дно, посыплются неторопливо комья сыроватой глины, все больше и больше . . . Мнѣ уже чувствуется,