b000002171

Сонъ. 3 9 1 быть можетъ, ничтожнѣйшую изъ ничтожныхъ по своему значенію, но еще крѣпкую связь съ мі- ромъ — и сказать: конецъ! б у д е тъ !. . А что же дальше? Что же тамъ? Вѣдь если въ васъ есть хоть капля участія къ моимъ страданіямъ, вѣдь вы должны же мнѣ сказать — куда, зачѣмъ и почему вы уносите меня отсюда? Вѣдь должна же быть, гдѣ-нибудь корениться, дрожать эта живая связь между всѣмъ тѣмъ, что было, и тѣмъ, что бу- детъ . . . Вѣдь нелъзя же иначе! П оймите!.. Вѣдь и н ач е. . . Постойте, если вы сами не чувствуе- те, дайте передать мнѣ вамъ весь это тъ ужасъ, ко- торый охватываетъ меня передъ мракомъ той безд- ны, въ которую вы сейчасъ меня бросите . . . По- с іой те же, послушайте!» — Осторожнѣе, осторожнѣе! — заботливо го- воритъ докторъ, пропуская мимо себя носилки, а Осипъ Васильичъ хочетъ перекреститься, но, по- смотрѣвъ на свои руки, между растопыренными пальцами которыхъ онъ несетъ цѣлую аптеку вся- кихъ пузырьковъ, оставляетъ это намѣреніе. Итакъ, кончено! Меня уносятъ въ мертвецкую, гдѣ Силантій и Памфилъ наскоро обмываютъ меня, одѣваютъ въ саванъ, приносятъ и зъ кладовой сосновый ф объ , пригоняютъ его по мнѣ — и затѣм ъ я вижу, к акъ укладываютъ въ гробъ мое изсохшее, странное тѣ- ло, похожее на корявое дерево съ высохшими и тор- чащими въ разныя стороны мертвьгми членами- сучьями. Памфилъ и Силантій усиленно сгибаютъ ихъ, по своему желанію приминая въ узкое ложе между досками. Я не ощущаю, однако, никакой боли. Я смотрю на мое тѣло со стороны, к а к ъ по- сторонній зритель. Но когда, покончивъ «убирать»