b000002171

30 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. — К акъ т а къ — говориться? — Т акъ -съ . . . Вавило Степанычъ сами-съ этого права не имѣютъ, чтобы говорить самолич- но . . . Ну, и при томъ они своимъ дѣяніемъ доро- жатъ, личность же свою скрью аю тъ. . . Т акъ и отдаютъ свое разсужденіе проповѣднику . . . Про- повѣдникъ уже отъ себя и проиэноситъ во всеуслы- шаніе . . . Ну, только всѣ сейчасъ же узнаютъ, ко- торое разсужденіе господину Сугубому принадле- житъ . . . У Вавилы Степаныча такой ужъ стиль свѳеобразный: болѣе обличительный и гораціан- с к ій . . . Обличенія идутъ у него ех аЬгиріо, якобы било сатирическое . . . поражаютъ сердца... Они-съ кромѣ тогО въ вѣдомостяхъ нѣчто и зображ аю тъ... Даже господину предсѣдателю земской управы не- однократно доставляли доклады . . . Однако, про- шу прощенія-съ, — прервалъ себя «Божій чело- вѣкъ». — Да погодите. Вы вотъ выкушайте еще . . . — Еще? — Да. Я налилъ ему рюмку. Онъ поднялъ ее кверху, посмотрѣлъ сквозь жидкость на свѣтъ и покачалъ головой. — Н -д а . . . Вонъ онъ достигъ, а мы — тшя, мы слабость плотская . . . — Чего же онъ достигъ? Развѣ онъ не пьетъ? — Употребляетъ и онъ. Но сей напитокъ воз- носитъ духъ его, словб его крѣпится, якобы громъ и молнія и ярость стихій — таково тогда его сло- в о ! . . А мы, напротивъ того, слабѣемъ и прини- жаемся духомъ . . . Мы рабы напитка сего, онъ же владычествуетъ надъ нимъ! . . Эхъ! «Божій человѣкъ» вздохнулъ, грустно посмо-