b000002171

3 8 6 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. бы могуча она ни была, которая могла бы кощун- ственно нарушить это тъ великій покой изстрадав- шагося человѣка. И вотъ, подите жъ, несмотря на его грубый цинизмъ, мы всѣ, умирающіе, почему-то его любили. Вотъ и теперь я чувствую, что онъ стоитъ у моего изголовья, и, на-скоро собирая съ моего столика уже ненужные мнѣ .лузырьки, онъ хитро подмигиваетъ доктору и, улыбаясь, говоритъ: «ііпіз согопаі: ориз!» и, сдѣлавъ за спиной доктора гримасу, вполголоса переводитъ моимъ палатскимъ сожителямъ: «сила солому ломитъ!» — Да . . . кончено . . . кончено! — говоритъ докторъ, продѣлавъ надо мною какія-то спѣшныя изслѣдованія. — Прикажете переправить на постоянную фа- теру? — спрашиваетъ Осипъ Васильичъ. — Всенепремѣно, — въ тонъ ему мимоходомъ кидаетъ докторъ. — Больше ничего не изволите приказать? Докторъ вскользь бросаетъ на Осипа Васильича нѣсколько изумленный и недоумѣвающій взглядъ. — Нѣтъ, ничего, — говоритъ онъ отрывисто и быстро исчезаетъ изъ палаты. Но к ак ъ ни рѣшителъно увѣряетъ докторъ, что я умеръ, к акъ ни весело остроумничаетъ довольный Осипъ Васильичъ по этому поводу, однако я чув- ствую, что я еще далеко не умеръ. Это для нихъ я умеръ, но не для с еб я . . . Положимъ, сердце мое замерло уже; пульсъ не бьется больше; такъ долго и безостановочно работавшія легкія, к ак ъ усталый, натрудившійся человѣкъ, мирно заснули, неподвиж- ныя, спокойныя, но зато никогда не былъ еще такъ чутокъ мой слухъ, никогда еще не было т а къ остро мое внутреннее зрѣніе, никогда еще мой мозгъ не