b000002171

3 8 0 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. замѣтйлъ знакомую группу, сидѣвшую на травѣ. Катена, вынимая изъ узелка хлѣбъ и еще что-то, разрѣ зала все на кусочки и подавала то ребенку, то Абрамчуку. Абрамчукъ держалъ у себя на ко- лѣняхъ развернутые листы нотъ и, дѣйствительно, разучивалъ какую -то пьесу. Я не хотѣлъ подхо- дить к ъ нимъ и смущать ихъ. Я думалъ, если Абрамчукъ захочетъ возобновить со мною знаком- ство, — самъ воспользуется моимъ приглашеніемъ и придетъ ко мнѣ. Я присѣлъ тоже въ тѣни, на берегу пруда. И вдругъ Абрамчукъ заигралъ «по- настоящему». Это было что-то совершенно новое и еще не- слыханное мною. Чѣмъ дальше, тѣмъ Абрамчукъ игралъ все съ большимъ упоеніемъ. Нѣжная, к акъ трели соловья, мелодія то тихо струилась въ чащѣ густыхъ деревъ, то вдругъ съ шумомъ рвалась ввысь, къ небу, на просторъ изъ-подъ кудрявой шапки липъ и дубовъ. Я слушалъ и не спускалъ глазъ съ этой группы ж&лкихъ «маленькихъ людей», которые не знаютъ, чѣмъ и к ак ъ будутъ жить завтра. Катена теперь сидѣла, опустивъ усталую голову на руку, упирав- шуюся на колѣно, а другой — гладила по головкѣ дѣвочку, лежавшую о ко л о 'н ея на травѣ. Абрам- чукъ игралъ, отойдя нѣсколько въ сторону, въ глубь деревьевъ, к акъ это онъ дѣлалъ обыкновенно пре- жде. Быть можетъ, ему именно хотѣлось вызвать воспоминаніе о чудномъ просторѣ поволжскихъ бе- реговъ, на которыхъ онъ выросъ и научился играть, которые одухотворяли его игру чистой возвышен- ной поэзіей. И мнѣ самому чудилось, что эт а бы- ла, дѣйствительно, своеобразная мелодія, создать которую и наполнить ее своеобразнымъ смысломъ