b000002171

{С и ро ты 3 0 5 - й в е рс т ы . 3 7 5 встрѣтилъ низенькій, черноватый господинъ съ ма- ленькими торчащими усами и бритой бородой, ко- торый тотчасъ же отрекомендовалъ намъ и себя, и свою высокую, толстую, съ большимъ животомъ жену, обязательную желѣзнодорожную «барьерную бабу», и цѣлый рой малъ-мала меныие ребятишекъ. — Гдѣ же Сидорычъ? — спросилъ я. — Уволенъ въ чистую-съ, ваше благородіе. Н ел ьзя -съ . . . Для всего есть законъ. Ну, а глав- ная причина — бабы у него не бы ло . . . А у меня баба-съ, к ак ъ быть по закону. — - А гдѣ же его дочь и Абрамсонъ? И самъ онъ гдѣ? — Не могимъ знать-съ . . . Да вамъ зачѣмъ же ихъ? Ежели разгуляться здѣсь пожелаете, то и мы для васъ съ полнымъ нашимъ удовольствіемъ: и ежели самоварчикъ, й молочка, и все такое про- чее, к акъ слѣдоваетъ . . . Но мнѣ жаль было Сидорыча, жаль Абрамчука, жаль Катены, всей той странной, неуловимой и въ то же время какой-то роковой поэзіи, которая, к а к ъ дымкой, окружала жизнь этой ячейки сирот- скихъ душъ. ,И теперь уже не было здѣсь этой поэзіи, сдунутой и развѣянной стихійнымъ вихремъ судьбы. Я пошелъ на село къ «бобыльекой» избушкѣ Сидорыча: она стояла попрежнему дряхлая, поко- сившаяся, съ заколоченными окнами, съ густымъ бурьяномъ на пустой усадьбѣ. Проходившій мимо мужичокъ объяснилъ мнѣ, что Катена, выхлопотавъ паспортъ, уѣхала въ го- родъ, чтобы наняться въ услуженіе, что вслѣдъ за нею куда-то пропалъ и Абрамка; начальство тутъ сообразилось, что Сидорычу давно ужъ, по его