b000002171

3 6 4 И ЗЪ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. — А ужъ пора бы тебѣ на покой, Илья Сидо- рычъ. — Какъ не пора! Пора . . . Вотъ и надо обо всемъ сообрази ться. . . ОнЪ Замолчалъ, помѣшивая ложкой въ котелкѣ. — Н-да, мудреное дѣло . . . Ой-ой, мудреное дѣло за т ѣж о ! — вдругь сказалъ онъ, поднявшись и покачиваяіголовой. Потомъ онъ молча присѣлъ на пень и сталъ набивать трубку. Я молчалъ, выжидая, когда онъ выскажется самъ. Я чувствовалъ, что онъ былъ въ такомъ на- строеніи, когда излишніе разспросы только на прасно раздражаютъ и заставляютъ человѣка или говорить ничего не значащія фразы, или совсѣмъ уходить въ себя. Когда онъ закуривалъ трубку, руки у него слегка дрожали, а лѣвый усъ то и дѣло передергивала судорога. — А что же подѣлаешь! — заговорилъ онъ опять. — Хоть и не родные, а тоже ж а л к о . . . Въ родѣ к ак ъ родные стали, сжились . . . Катена-то, вѣдь, мнѣ не родн ая . . . Али я вамъ разсказы - валъ? — Нѣтъ, нѣтъ . . . — Да, не родная совсѣмъ .. . П р іе м ы ш ъ . . Я въ то время на другомъ участкѣ служилъ. ^лухой былъ участокъ, лѣсъ кругомъ одинъ. Въ ненаст- ную погоду бѣда: всю душеньку надорветъ лѣсъ-то своимъ ревомъ. Вотъ как ъ -то сижу я одинъ въ будкѣ, товарищъ ушелъ на линію, слышу, кто-то стукнулъ въ дверь. Отворилъ окно, — темень страш енная. . . Вѣтеръ, дождь . .. Кто, молъ, тутъ? спрашиваю. «Это я, говоритъ». — «Слышу, что т ы . . . да кто ты-то?» — «Пусти, говоритъ, ради Христа, обогрѣться .. . Смерть моя съ ребен-