b000002171

3 3 6 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. Коротаемъ мы съ дѣдомъ зиму; поѣли все, что было, и деньги, какія батюшка оставилъ, извели; стали должаться, одежу распродавать втридеше- ва, а то ужъ дошли до того, что дѣдушка по бога* тымъ мужикамъ сталъ просить: что выпроситъ, то и ладно, тѣмъ и живы. А отъ батюшки все нѣтъ и вѣсточки. Скотинку накормить — и ту нечѣмъ стало. Загрустили мы съ дѣдо.мъ, запечалились, духомъ упали . . . Сталъ было дѣдъ о нашемъ житьѣ на міру заговаривать: куда тебѣ! Тамъ свой содомъ . . . У насъ, кричатъ, у самихъ поджилки подвело, а онъ тутъ , старый, съ дѣвками толкает- ся! . . Намъ и на парней-то земли не хватаетъ, — а онъ наткось, что выдумалъ: на дѣвокъ землю ему отведи! . . Да гдѣ это, когда было видано! . . Кричатъ мужики, съ голодухи ровно оглашен- ные другъ на друга бросаются: к то побѣднѣе — бо- гачамъ завидуетъ, кто побогаче — еще того пуще хочетъ жадность утолить . . . Словно к акъ бы не- ладно что-то стало на міру. Махнулъ дѣдушка рукой и на міръ не сталъ ходить. Было ужъ это послѣ масленой, к а к ъ теперь помню — въ самое прощеное воскресенье. Сидимъ мы въ избѣ; я около хозяйства хлопочу, малыши межъ собой по лавкамъ возятся, а дѣдушка изъ лыка веревки плететъ. Только слышь кто-то въ теплое окошко будто подогомъ: тукъ! тукъ! тукъ! Отворилъ дѣдушка окошко и спрашиваетъ: чего, православный, надо? — Милостыньку, говоритъ, Христа ради! -— Гляжу, а дѣдъ все смотритъ въ окко, ровно оторваться не можетъ. Слышу, опять нищій говоритъ: подайте, православные; изголо- далъ. — Да ты, спрашиваетъ дѣдъ, откуда, стари-