b000002171

М ечта тел и . 3 1 1 прежнему ни на кого: не смотря, опустивъ глаза на свои тонкія бѣлыя руки, которыми онъ, к акъ и прежде, нервно барабанилъ по стальному колесу станка. — Я надѣялся, что это не будетъ нужно . . . Но я, к акъ и думалъ, ош ибся. . . Какъ предпола- галъ, къ сожалѣнію . . . И вотъ я вынужденъ ска- зать, что я не допущу. . . . всего э т о г о .... не могу потерпѣть . . . Я — честный и деликатный чело- вѣкъ; я хочу, чтобы.и мое дѣло сдѣлано было честно и мои подчненные были честны и деликатны . . . Я привыкъ къ этому . . . И не хочу учиться поступать ло-другому. Г. Бутенко становился все нервнѣе, и если бы слушатели были хотя сколько-нибудь расположены понимать его, они почувствовали бы, к акъ дрожалъ его подбородокъ, когда онъ говорилъ, и сколько нравственныхъ усилій стоила ему эт а рѣчь. Онъ заикался и не находилъ словъ. — Я д ум алъ . . . Я надѣялся, т а къ к акъ я самъ никого никогда не желалъ бы обидѣть грубымъ сло- вомъ . . . Но я увидалъ, к ъ сожалѣнію, кругомъ себя распущенность во всемъ — вотъ школа нашего ра- бочаго. Это погибель для васъ с ам и х ъ . . . Я не могу лотерпѣть . . . Я честно долженъ исполнить с е о й долгь передъ компаніей, вы — передо мной . . . Да, честно, — повторилъ г. Бутенко и тяжело пе- ревелъ духъ, к акъ будто собираясь съ послѣдними силами. — ГІора, пора намъ очнуться — и не ку- паться въ грязи, а высоко поднять свое д ѣ л о !. . Все, что этому будетъ мѣшать — вонъ, вонъ, к а к ъ сор- ную траву . . . Мастерская — не богадѣльня и . . . не к а б а к ъ . . . А я вижу — кабакъ! . . Это сдѣлали вы сами, ваши здѣшніе порядки и мои предшестеен- ники. Я буду точенъ и строгъ . . . Кто не хочетъ г—