b000002171

М ечта тели . 2 9 3 домъ скоро городъ кончился и з а небольшимъ вы- гономъ уже начались поля: рожь, гречиха, го- рохъ . . . Кругомъ было т а къ тихо, что Липатычу не вѣрилось, что у него не шумитъ въ ушахъ, не бьетъ въ голову, не вертится все колесомъ предъ глазами. Онъ остановился, посмотрѣлъ на ясное, безпредѣльное небо и вздохнулъ: « 0 , Господи !.. Господи! -— прошепталъ онъ. — - Благодать!..» Ему стало почему-то грустно, но и хорошо. Потомъ онъ почему-то подумалъ: «Али умирать ужъ по- ра? ..» И при этомъ онъ почувствовалъ, что тамъ, на самой глубинѣ души, что-то еще ныло и болѣло, з а что-то было обидно . . . Онъ опять вспомнилъ, зачѣмъ пришелъ сюда, и сталъ кого-то вниматель- но высматривать. Вонъ вдали, среди самого поля, онъ замѣтилъ черную фигуру, неподвижно сидѣв- шую въ глубинѣ межи. «Онъ самый!» — подумалъ Липатычъ и, утверДительно мотнувъ своею лохма- тою сѣдою головой, подошелъ къ полямъ. Между двумя полосами высокой золотистой ржи сидѣлъ на пригоркѣ одинъ-одинешенекъ Дема и за- думчиво дѣлалъ букетикъ изъ нарванныхъ имъ ва- сильковъ, ромашки.и ржаныхъ іколосьевъ. Грубые и почернѣвшіе о тъ желѣзной пыли пальцы плохо ладили съ тонкими и уѣжными стеблями и лепестка- ми. Но Дема, кажется, мало обращалъ на это вни- манія., Онъ иногда бррсалъ въ сторону сдѣлавный букетикъ, срьюалъ нѣсколько новыхъ колосьевъ ржи и начиналъ внимательно вглядываться въ нихъ, считать сѣмена, пробовать ихъ на языкъ. И въ то же время онъ что-то мурлыкалъ себѣ подъ носъ: это была какая-то длинная-длинная и безконечно грустная мелодія, состоявшая даже не изъ с л о в ъ а изъ однихъ пѣвучихъ звуковъ.