b000002171

Г етм а н ъ . 2 5 3 Оба хохла такъ заинтересовали меня, что я съ готовностью принялъ предложеніе Гетмана, и м ь і вышли. II. Была тихая зимняя звѣздная ночь, одна изъ тѣхъ, которыя такъ милы йашему сѣверному серд- цу. Я замѣтилъ, что она производила какое-то особое вліяніе и на Гетмана. Несмотря на то, что онъ ёжился отъ холода въ своемъ легюомъ, ват- номъ, старенькомъ пальтишкѣ, что былъ безъ ка- лошъ, безъ шарфа и безъ перчатокъ, ему, видимо, не хотѣлось уходить скоро съ улицы; онъ нарочно замедлялъ шаги, а одинъ разъ вдругъ остановился и началъ смотрѣть въ темную бездну неба. — Эхъ, пане, сколько звѣздъ повысыпало на святое небо! — воскликнулъ онъ т а къ ребячески наивно, что я не могъ не улыбнуться въ душѣ. — Хорошо бы теперь коня, пане: занесся б ы . . . на край світа! . . . Онъ еще постоялъ, посмотрѣлъ еще на звѣзды и затѣмъ вдругь ушелъ въ себя, что-то замурлы- калъ въ усы и, крупно защагавъ по тротуару, ка- жется, совсѣмъ забылъ обо мнѣ. Мнѣ показался подозрительнымъ приступъ этой «хохлацкой меланхоліи», которая могла въ концѣ концовъ разразиться чѣмъ-нибудь не относящимся совсѣмъ къ дѣлу, по которому мы шли. Напри- мѣръ, к акъ я слышалъ про Гетмана, могло случить- ся, что онъ вдругъ повернулся бы ко мнѣ, протя- нулъ бы руку и, сказавъ: «прощайте!» — бросилъ оы меня на полпути. А если бы я спросилъ его въ удивленіи: «Да к ак ъ же это, Гетманъ? А дѣлсъ то?» — онъ неторопливо отвѣтилъ бы: — «А иди-