b000002171

Г о с п о д а К а р а в а е в ы . 2 3 7 нимаешь . . . Я не могу хорошенько тебѣ это- вы- разить . . . Когда она разсказывала, въ избу вошли два подростка, лѣтъ 12— 13, веселые, бодрые, но то- же сдержанные; молоканка улыбнулась имъ и намъ, — и что-то довольное счастливое, опять это дѣвственно-наивное, матерински-чистое и радостное отразилось на ея лицѣ. — «Это твои?» — «Да», — сказала она и погладила дѣтей по головѣ. О каза- лось, что это ея мужъ и ихъ отецъ сидѣлъ въ тюрьмѣ. — Мы проговорили съ нею цѣлый часъ; жена т а к ъ и впилась въ нее глазами. Разспрашива- ли объ ихъ ученьи, объ ихъ обычаяхъ, объ отноше- ніяхъ между ними другъ къ другу и православ- нымъ . . . ну, и все такое . . . Когда она излагала свое ученіе, краснѣя и запинаясь, я не могъ сдер- жать улыбки: столько было во всемъ этомъ наив- наго невѣжества, грубо суевѣрнаго, даже какъ -то рѣ зко нелѣпаго, и между тѣмъ, въ особенности въ устахъ этой молодой матери, все это,. братецъ, какъ -то было проникнуто такою невинностью, та- кою чистотой, такою глубокой, «идейной», что на- зывается, вѣрой, что даже меня, скептика, охватило какое-то давно забытое, но младенчески чистое умиленіе. . . Прошло больше часу, когда въ избу вошелъ слѣдователь, чтобы дописать окончатель- ный протоколъ слѣдствія. З а нимъ вошла въ избу толпа молоканъ. Впереди ихъ былъ старикъ и по- томъ трое его сыновей, изъ которыхъ старшему было уже о-коло пятидесяти лѣтъ; другіе нѣсколько моложе. Всѣ они жили, к акъ оказалось, вмѣстѣ, нераздѣленной семьей. Хозяева сѣли вблизи сто- ла на лавкахъ, посторонніе остались стоять у две- рей. Всѣ молокане производили, к а к ъ и молодая наша собесѣдница, прежде всего впечатлѣніе имен-