b000002171

Господл К а р а в а е в ы . 2 2 9 ришь, бывало, каждое зачатіе ребенка и меня и ее бросало въ трепетъ . . . Мы оба избѣгали глядѣть другъ другу въ глаза, оба мучились, терзались, стра- д ал и . . и молились (да, хоть и хладными, можетъ быть, устами, а молились), чтобы «миновала чаша сія» . . . Потомъ . . . И тутъ Караваевъ весь вспыхнулъ сразу и сму- щенно олустилъ глаза. — Ну, да что тутъ! . . законъ Мальтуса . . . Ужасъ! . . И все переносилось, все перестрада- лось . . . Пройдутъ эти минуты — и опять весело, бодро взглянешь на жизнь! . . Да, все переносилось, потому что, потому ч т о . . , было прош лое!. . А потомъ (Караваевъ становился все серьезнѣе, все грустнѣе) . . . потомъ стало все оголяться . . . вся э т а нагота пошла . . . э т а мгла . . . которой нѣтъ конц а-кр аю . . . А жизнь, вѣдь, по существу-то, осталась та ж е . . . Только . . . во имя чего же? . , Караваевъ замолчалъ. — Понялъ? — спросилъ онъ меня. — Да, теперь понимаю . . . — Вотъ, видишь л и . . . когда я теперь это все припомнилъ, я и самъ теперь понялъ, что не въ ди- пломахъ дѣло, и не въ томъ, что она рецептуру зна- етъ . . . А въ томъ, что она перечувствовала, пере- жила . . . что открыло ей освобожденное сознаніе матери. И въ то время, к акъ мы всѣ повторяемся, не повторяется толъко она одна! ... — Пойдемъ-ка въ кабинетъ, — въ это, братъ, наше единственное убѣжище отъ всякихъ бѣдъ, — сказалъ Караваевъ, усиливаясь попасть на шутли- вый тонъ. — Какъ никакъ, а что -то для насъ въ этомъ вотъ привлекательное есть, притягатель- ное .. . Должно быть, тоже національное? — шу-