b000002171

2 2 4 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. сердца. — «Что есть истина? — грустно сказалъ онъ: —- истина т а к ъ же условна, к акъ и все» . . . — Я ушелъ. Если бы меня ударили желѣзнымъ моло- томъ по головѣ, это было бы лучше, потому что то- гда мозгъ разлетѣлся бы вдребезги. Но меия уда- рили молотомъ изъ такого металла, что мозгъ мой остался цѣлъ, но ударъ оіиеломилъ мой умъ; предь моими глазами стояла уже не мгла, а тьма . . . Два дня и двѣ ночи упорно, настойчиво взвѣшивалъ я и оцѣнивалъ то, что сказалъ мнѣ учитель. И я по- нялъ, что это было однимъ и зъ мудрѣйшихъ и глу- бочайшихъ изреченій, проникающихъ въ сокровен- ную суть нашего времени. . . Но вмѣстѣ съ тѣмъ это было и ужаснѣйшимъ приговоромъ надъ нимъ, — надъ этимъ временемъ, отъ котораго от- летѣлъ духъ Божій, великій духъ творчества . . . Я тогда за п л а к а л ъ . . . Пожалуй, ты можешь издѣ- ваться надо мной, смѣяться (для нашего времени все простительно), но я . . . я говорю искренно, такъ, к акъ чувствую . . . И не раскаиваюсь въ этомъ, по- тому что во мнѣ плачетъ что-то наше, общее съ тобой, о чемъ ты тоже не можешь не стонать . . . Баста! Тогда я тотчасъ же вернулся къ женѣ и дѣ- тямъ, и уже больше ничего и ни о чемъ такомъ не говорилъ съ ним и . . . Все оголенное было уже для всѣхъ ясно и прикрыть его было нечѣмъ! . . Вотъ и в с е !. . И живемъ мы здѣсь всѣ, какъ «первые че- ловѣки» въ раю, когда они вдругъ узнали свою на- готу . . . Точь-въ-точь! . . Караваевъ замолчалъ. — А мнѣ все еще кажется, что ты преувеличи- ваешь, — замѣтилъ я. — Вотъ что, — сказалъ онъ: — т а къ ужъ все это какъ -то глупо вышло . . . Развѣ я тебя такъ