b000002171

220 И З Ъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. быломъ «идеализмѣ», съ точки зрѣнія «практиче- скаго» сельскаго хозяина . . . Вотъ — Маниловъ, товарищъ прокурора, строитъ для крестьянъ мосты съ лавками; вотъ Загорѣцкій, Репетиловъ, а вотъ разочарованный Чацкій, Чертопхановъ — врачъ . . . А что идетъ сюда изъ народа? Вотъ откупщикъ въ видѣ моего хозяина, вонъ цѣлой тучей возро- ждается старый крѣпостной мужикъ — бурмистръ, рабъ и плутъ, въ видѣ десятника, конторщика, при- казчика . . . Вонъ несчастный рабочій, больной, за- раженный, дѣвуиііки и женщины, пьяныя, развра- щающіяся, вонъ дѣти — выродки каторжнаго тру- да . . . Я тебѣ какъ-нибудь скажу, как ія они здѣсь пѣсни поютъ. Вотъ, напримѣръ, одна начинается такъ : Мать моя меня безъ мужа зачала, Н е видалъ со младости я батюшки-отца... Это лепечутъ здѣсь младенцы . . . Страшно! . . Караваевъ сѣлъ и вдругъ какъ -то весь осунулся послѣ продолжительнаго нервнаго напряженія; го- лова свалилась у него на бокъ, глаза. закрылись, и онъ только вяло крутилъ папиросу. — Что же дѣлать! До поры до времени, — сказалъ было я, — чего жъ унывать? Хотя что- нибудь. . . При этихъ словахъ Караваева к ак ъ будто что- то вдругъ передернуло всего: глаза у него опять нф вно оживились, самъ онъ выпрямился. — Х орош о . . . Я тебѣ, пожалуй, теперь, такъ и быть, разскажу, — началъ онъ. — Былъ у меня въ жизни одинъ п еріодъ . . . очень для меня важ- ный . . . И не т а к ъ это д авн о . . . Бился я тогда ужасно . . . была уже жена, дѣти пош ли . . . И вотъ