b000002171

210 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. все больше и больше, несмотря на то, что послѣ каждаго робера онъ подходилъ къ столу съ заку- ской и нервно выпивалъ залпомъ по двѣ рюмки. — Не люблю я этой игры, — сказала Каравае- ва, — она к ак ъ будто нарочно сочинена для на- шего времени, — не столько азартная, сколько за- дирающая и обидная. Нельзя представить ни од- ного положенія, при которомъ самые даже искус- ньге партнеры не могли бы найти случая быть не- довольными и обидѣть одинъ яру го го . . . И между тѣмъ, к ак ъ нарочно, всѣ именно эту игру любятъ... Всѣ и безъ того такіе нервные . . . — И часто у васъ играютъ такъ ? —- Да почти каждый день . . . Лѣтомъ мень- ше, — жарко . . . А зимой — выйдутъ гулять послѣ обѣда и ищутъ, нѣ тъ ли гдѣ огоньковъ . . . — Но, вѣдь, это не весело? — Да, скучно . . . Пойдемте къ окну . . . Здѣсь душно, — сказала она, выпрямляясь и вздохнувъ полной грудью. Мы перешли. Она распахнула сильнымъ уда- ромъ раму, облокотилась обѣими руками на под- оконникъ и упорно стала смотрѣть въ тьму влаж- ной, послѣ дождя, ночи. Я; сидѣлъ сбоку отъ нея и смотрѣлъ на ея блѣдный, красивый профиль, не- подвижно застывшій въ одномъ положеніи; только полураскрытыя губы жадно, но почти незамѣтно, втягивали въ себя пахучій, пропитанный запахомъ травы и липы, воздухъ. Мнѣ невольно припомни- лось, к акъ лѣтъ десять назадъ я встрѣчалъ въ Пе- тербургѣ, на- Пескахъ, молоденькую, бойкую дѣ- вушку, въ поярковой шапочкѣ на волнистыхъ чер- ныхъ кудряхъ, со связкой книгъ подмышкой, иду- щую бойкой мужской похоідкой. Была ли это она.