b000002171

2 0 8 И з Ъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. бѣднаго чиновника. Теперь у него, впрочемъ, хо^- рошая лѣсная д а ч а . . . Это его жена — бывшая ба- рышня, единственная умѣющая здѣсь говорить по- французски, а т а к ъ к а к ъ ее здѣсь никто не пони- маетъ, то она постоянно т а къ и сыплетъ француз- скими фразами . . . Но вретъ она или говоритъ пра- вильно, право, никто не знаетъ. Изъ настоящихъ дворянъ здѣсь только и есть, что вотъ этотъ , весь заросшій мохомъ, старичокъ (отъ него нестерпимо пахнетъ не то потомъ, не то конюшней и таба- комъ), сутяга и кляузникъ ужасный, —- и вотъ эта старушка въ очкахъ, замѣчательная тѣмъ, что ни одна пулька не обходится въ городѣ безъ нея и что она въ состояніи, несмотря ца свою старость, просиживать напролетъ за картами по три н о ч и . . . Вотъ и в с ѣ . . . А тамъ полиція (мы съ ней не зна- емся), уѣздный предводитель, который, впрочемъ, тольіко наѣ зж аетъ . . . А тамъ купцы, лабазники, мѣщ ан е. . . Съ ними мы, конечно, знаемся только по дѣламъ. Все это Караваева передала мнѣ съ тономъ той легкой насмѣшки, въ которой всегда есть примѣсь глубокой внутренней грусти. Мы помолчали и стали прислушиваться къ игро- камъ, невольно всматриваясь въ выраженіе ихъ лицъ. Меня поразила здѣсъ одна маленькая стран- ность. Бывало, въ давнія времена, мнѣ приходилось такж е смотрѣть по цѣлымъ вечерамъ за игрой у помѣщикоеъ и купцовъ. И какая разница! Смо- тришь на нихъ и толыко улыбаешься: такъ они всѣ румяные, добродушные, — лица у всѣхъ дѣтеки- самодовольныя, наивно животныя; при каждомъ хо- дѣ подпускали они нехитрыя остроты, въ вульгар- но'мъ вкусѣ: «А вотъ мы его по усамъ» и т. д. И