b000002171

Г о с п о д а К а р а в а е в ы . 2 0 7 теряла ни блеска черныхъ глазъ, ни прежней ожи- вленности, принявшей, впрочемъ, какой -то болѣ- зненно-нервный хараіктеръ. Я замѣтилъ это въ ея обращеніи съ дѣтьми: она, при всемъ усиліи сдер- живать себя, часто раздражалась. Вообще, въ ней не замѣчалось той чисто-материнской ровности, увѣренности въ себѣ и самообладанія, какія мы при- выкли видѣть въ такъ называемыхъ «устойныхъ» типахъ матерей. Мы сѣли съ ней на ди.ванъ въ гостиной, при по- лусвѣтѣ лампы, и, подъ доносившійся к ъ намъ го- воръ все болѣе и болѣе оживлявшихся игроковъ, принялись, за разговоръ. Говорили объ искусствѣ, литературѣ, даже наукѣ; говорили о мѣстныхъ но- востяхъ и людяхъ. — Кто ваши гости? — спросилъ я. — Позна- комьте. — Изволъте, — отвѣчала Караваева съ легкой улыбкой; —т т у тъ естъ дворяне, которые преврати- лись въ прокуроровъ, медиковъ, адвокатовъ, а дру- гіе понемногу превращаются въ дворянъ: вонъ ви- дите, эт о тъ вьісокій, представительный и изящный, съ цвѣточкомъ въ петлицѣ, здѣшній мировой судья. Онъ сынъ просвирни; прежде онъ былъ судебный слѣдователь, но почему-то вышелъ, купилъ здѣсь небольшое имѣніе сначала, потомъ сталь торговать лѣсомъ . . . Вотъ этотъ , носъ крючкомъ, худенькій, черноватый, это — врачъ, прекрасный человѣкъ, остроумный, образованный, но чудакъ, пьетъ запо- е м ъ .и тогда бѣгаетъ по улицамъ въ одномъ ниж- немъ бѣльѣ. Говоритъ — органическій порокъ. Онъ сынъ дьячка. Рядомъ съ мужемъ — смотритель училища. Ну, это — труженикъ . . . Э тотъ — лѣс- ничій, сынъ мѣщанина . . . Тамъ нотаріусъ — сынъ