b000002171

2 0 6 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. подсаживался к ъ игрокамъ. При этомъ каждый р а зъ мой добрый другъ, ласково пожимая мою руку повыше локтя, говорилъ: — «Скучаешь? Ничего, другъ не сдѣлаешь . . . Надо потерпѣть, если не научился играть . . . «Надо годить», — знаешь, к акъ у Щедрина?» — Мой другъ былъ добрѣйшее суще- ство. Я его любилъ. Въ свое время онъ былъ очень привлекательный студентъ, но имѣлъ боль- шой порокъ — крайнюю вспыльчивость и раздра- жительность; въ минуты аффекта готовъ былъ лѣзть на ножи, бросаться въ огонь, — и и зъ -за этого р а зъ рисковалъ загубить свою карьеру, хотя его вспышки имѣли всегда высокій и благородный источникъ. Э тотъ порокъ онъ сохранилъ, повиди- мому, и теперь, несмотря на то, что онъ, низенькій, сутуловатый и крѣпкій, теперь успѣлъ еще болѣе округлиться со всѣхъ сторонъ, к акъ налиьное яб- лочко. Я заімѣтилъ, что онъ все больше начиналъ походить на своего отца — бѣднаго дьякона въ одномъ селѣ: такой же румяный, съ такимъ же елейно добродушнымъ выраженіемъ на лицѣ, съ маленькой прольісиной на головѣ; когда онъ надѣ- валъ свой шлафрокъ, въ видѣ полукафтанья, —- это былъ истинный сынъ своего отца. Итакъ, я продожалъ безнадежно зѣвать, когда на выручку мнѣ явилась жена Караваева, уложив- шая, наконецъ, дѣтей на спокой. Это была очень милая и добрая дама, по-своему умная и образован- ная. Я зналъ ее еще въ дѣвицахъ, когда она была на фельдшерскихъ курсахъ. Какъ и самъ Кара- ваевъ, она была очень оживленная особа, съ остры- ми черными глазами, низенькая, но стройная и то- же крѣпкая; теперь она тоже пополнѣла; округли- лась, какъ и мужъ, -но т а къ же, повидимому, не по-