b000002171

1 7 6 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. жающей ихъ жизни, — к акъ здѣсь. Въ деревнѣ какъ -никакъ ребенокъ стоитъ всегда въ центрѣ своей жизни, и когда онъ входитъ въ нее взрос- лымъ членомъ, ему уже извѣстны всѣ уставы, весь смыслъ, все содержаніе этой жизни, вся сумма взаимныхъ отношеній между членами. А здѣсь? 0 , к акъ далеки, недосягаемо далеки отъ этой живой жизни ш к азали сь мнѣ наши «мучительные» и «проклятьге вопросы», наши мудреные интересы и разговоры, таікъ терзавшіе насъ своею нерѣши- мостью! К акъ недосягаемо далеки отъ этихъ окру- жавшихъ іменя юныхъ жиэней даже такіе «свойскіе мудрецы», каковы Струковъ и Ножовкинъ, и даже моліодой Полянкинъ! Да не потому ли и терзаемся мы безвыходностью рѣшенія этихъ проклятыхъ во- просовъ, что живемъ и мучаемся гдѣ-то тамъ, въ сторонѣ отъ живой жизни, наверху ея и оттуда ду- маемъ снизвести благодать, а не прямо, непо!ф ед - ственно вызвать ее изъ этой живой жизни? — Хотите, я съ вами буду говорить о небѣ, о землѣ, о людяхъ, — сказалъ я моимъ собесѣдни- камъ. Нужно было вообразить странное изумленіе и даже испугъ, недоумѣніе, какое выразилось на ихъ лицахъ. Потомъ они всѣ переглянулись и засмѣялись. — Вамъ говорилъ кто-нибудь объ этомъ?. — Нѣтъ. — А отцы? — И отцы не говорятъ . , . Когда имъ! — Ну, давайте, я вамъ буду разсказывать. И всѣ опять остановили на мнѣ широко откры- іы е глаза, изумленные, и улыбались (такъ это имъ казалось дико!), и я улыбался, потому что и мнѣ