b000002171

150 И З Ъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. положилъ, весь свой вѣкъ, до пятидесяти лѣтъ, все для нихъ х л оп о т ал ъ . . . Вы представьте, — обра- тился опять въ негодованіи ко мнѣ Поповъ: — вы только представьте, что переиспыталъ, перенесъ это тъ человѣкъ для своихъ односельчанъ: разорил- ся, нѣсколько р азъ былъ облыжно отданъ подъ судъ, свдѣлъ по тюрьмамъ, въ холодныхъ. Это к а - каяьто воплощенная энергія, беззавѣтность, незло- бивость и любовь! . . И за все з а э т о вотъ ему бла- годарность . . . И онъ знаетъ это, давно знаетъ и — все же хлопочетъ за нихъ. — Ха-ха-ха! — заомѣялся старикъ, у котораго уже давно разгладились морщины и перемѣнилось настроеніе, — ха-ха-ха! Л укож уй . . . Потому онъ и лукожуй, что к а к ъ ни верти, а онъ все ихней стаи. Отъ своей крови не уйдеш ь. . . Нѣтъ, з а ними, братъ, присматривай въ о б а . . . Свои собаки дерутся, чужая тоже опасайся пристать. — Что же онъ такое дѣлалъ для нихъ? — А кто на городовое положеніе тянетъ? А кто всю эту музыку-то поднялъ? Кто говоритъ, что безъ нихъ намъ и житья не будетъ, пропадомъ про- п а д е м ъ , а? . . То-то вотъ . . . Нѣтъ, оно, братъ, тутъ въ оба присматривай . . . — Ну, полно тебѣ расцѣнивать-то, — замѣ - тилъ, наконецъ, весело молодой Полянкинъ, похло- павъ любовно рукой отцовскую спину. — Т акъ намъ расцѣнивать нельзя. Зачѣмъ всѣхъ въ одну кадку валить? Ты бери то, что хорошо, вездѣ; намъ нужно только свою линію вести, вотъ что! . . А Петръ-то Шалаевъ и зъ какихъ? Развѣ онъ не изъ нихъ? На него какія надежды? Развѣ онъ не такой же скупщикъ, к ак ъ и тѣ? Развѣ онъ на ваши-то кровныя издѣлія своихъ клеймъ не кладетъ? Развѣ