b000002171

П р е д в о д и т е л ь з о л о т о й р о т ы . 5 твою внезапныхъ гтосѣщеній инспекторовъ и «су- бовъ», иначе — субъинспекторовъ, и въ событіяхъ радостныхъ, каковы рекреаціи, именины, или прі- ѣ здъ родателей съ деревенскими лепешками, пиро- гами и шайками замороженнаго молока. Бывало,цѣ- лые вечера съ своими «друзьями дѣтства» мы сидѣли вкругъ одной и зъ этихъ шаекъ,вооруженные желѣз- ными ложками, и скоблили съ великимъ удоволь- ствіемъ замерзлое молоко, которое замѣняло для насъ болѣе цивилизованное «сахарное мороженое». Кажется, то было въ концѣ пятидесятыхъ го- довъ, когда мнѣ пришлось быть свидѣтелемъ слѣ- дующихъ сценъ на этой квартирѣ, — сценъ, вы- званныхъ въ моемъ воспоминаніи нечаянною недав- нею встрѣчей съ личностью, о которой я хочу раз- сказать. «Старшимъ» на этой квартирѣ былъ одинъ ве- ликовозрастный богословъ, крайне топорной вы- дѣлки молодой человѣкъ, длинный и сутуловатый, конфузливый, неловкій и имѣвшій замѣчательную странность: онъ стыдился своей бородьг и негодо- валъ на нее, потому что, к а к ъ онъ ее ни выбривалъ чисто, она на слѣдующій день уже обнаруживала себя снова густою синею щетиной. Вообще же, былъ человѣкъ тихій, усидчивый з а книгой, и1 еще болѣе за «задачками», иначе сочиненіями, за ко- торыя и пріобрѣлъ большое реноме «борзописца». Въ семинаріи прозванъ онъ былъ «Сугубыімъ», и э т о прозвище шло къ нему к акъ нельзя лучше. По- нятное дѣло, что вслѣдъ за подчиненными ему «грамматиками», моими друзьями дѣтства, и я смо- трѣлъ на него к акъ на нѣчто «не отъ міра сего», к акъ на человѣка, одареннаго такимъ даромъ, ко- торый не всякому дается, — какъ, наприм., писать