b000002171

Г о р о д ъ РАБОЧИХЪ. 1 3 7 давноі воспѣто івъ стихахъ и прозѣ . . . Ну-съ, что же, плохо? — волновался мой экспансивный другь, переводя глазами съ разстилавшейся передъ нами изумительно прекрасной дали на мое лицо. — Да, хорошо. Вѣдь, ужъ я сказалъ, что хо- рошо, — отвѣчалъ я. — Сказалъ! Но, вѣдь, к а к ъ е к а з а т ь . . . Этого мало. Надо почувствовать всѣмъ сердцемъ. На- до . . . надо полюбить! Вотъ когда не будетъ лжи,— говорилъ онъ, очевидно, адресуя свои замѣчанія къ нашему хмурому спутнику. — Впрочемъ, и то ска- зать, какъ полюбить! Полянкинъ совсѣмъ расходился: сильный, коре- настый, но живой, впечатлительный, онъ махалъ руками, двигая взадъ и впередъ ногаіми и тулови- щемъ, снималъ фуражку и ерошилъ волосы; лодка постоянно рисковала хлебнуть воды. Но Поповъ хладнокровно отъ времени до времени откашливал- ся съ недовольнымъ мычаньемъ. — А вотъ и в іч е во й градъ нашъ, — прогово- рилъ онъ съ очевидной ироніей въ голосѣ. — Рекомендую полюбоваться. Нѣкоторьімъ обра- зомъ идеалъ, уже воплощенный въ дѣйствитель- ности. — Ну, что же? Конечно, вѣчевой, — нетерпѣ- ливо опять перебилъ Полянкинъ, — но это, прежде всего, городъ рабочихъ. — Поучительное явленіе. Есть надъ чѣмъ по- думать, — продолжалъ Поповъ. — Вотъ это вѣрно, что поучиться есть чему, потому что и въ малой каплѣ водъ отражается небо. Я противъ этого ни слова. Но только, вѣдь, не всякому внуку на пользу наука, — замѣтилъ Полянкинъ.