b000002171

Т р у ж е н и к и . 129 валось для него все высокое жизни: и вѣра, и выс- шій разумъ, и поэзія, и искусство, и всеобъемлю- щая любовь, которая соединяла въ одно — и людей, и воробышковъ, и голубчиковъ, и цвѣты, и его са- мого, В а ку л у . . . Да, думается мнѣ, вѣдь, и здѣсь было т а къ много свѣтлаго, хорошаго, добраго. . . И у меня невольно вертится на губахъ каікой-то во- просъ, который мнѣ хочется сказать себѣ, но я ни- к акъ не могу уловить его . . . И опять я ощущаю, к а к ъ охватываютъ меня, заливаютъ холодныя вол- ны одиночества и тоски . . . «Чѣмъ же мы виноваты?» — спрашиваю я себя, и вдругъ на глаза навертываются слезы . . . Мнѣ стыдно, но я рѣшительно не въ силахъ ихъ сдер- ж а т ь . . . Когда я вошелъ въ деревенскую улицу, на ней уже была полная тишина, и мѣсяцъ обливалъ ее своимъ -серебристымъ сіяніемъ; только кое-гдѣ еще чернѣли расходившіяся по избамъ кучки, да въ избѣ Сухостоевыхъ былъ огонь. На завалинѣ избы я нашелъ одного только Си- меона Потапыча, который поджидалъ меня. — А я тебя и с к а л ъ . . . Ты что же ушелъ, Ва- силій Петровичъ? — спросилъ онъ меня. — Т а къ . . . взгрустнулось что-то . . . —- Точно ч т о . . . для тебя ту тъ есть . . . непри- вычное, это вѣрно . . . Ну, только они люди хорошіе выдержанные. Мы помолчали. — Поѣдимъ вотъ попросту, да и спать ля- ж е м ъ . . . Всѣ ужъ спятъ. Только вонъ еще гла- вари-то ихъ все «утруждаются», — указалъ Си- меонъ Потапычъ на дверь избы, когда мы прохо- дили къ своему мѣсту на помостъ. Н. н. Златовратскій. VII. 9