b000002171

122 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. а Я ничего не о т в ѣ ти л ъ . . . Моя «исторія» была слишкомъ, слишкомъ еще далека отъ той, которая гтроходила и проходитъ теперь предо мною, съ жи- вою плотью и кровью, здѣсь, въ этомъ далекомъ и глухомъ л ѣ с у . . . V I I I . Вотъ за окнами, слышно, усиливается говоръ; доносится гулъ какого-то движенія. Алеша быстро и оживленно вскакиваетъ, выбѣгаетъ въ дверь и слышно, к акъ громко стучатъ по ступенямъ помо- ста его новые сыромятные сапоги. Черезъ мину- ту опять то же прежнее топтанье сапогъ и. Алеша вбѣгаетъ снова и, запыхавшись, взволнованно гово- ритъ, обращаясь ко всѣмъ: «Пріѣхали!» И вотъ онъ самъ вдругъ выпрямляется; его оживленное лицо вдругъ становится степеннѣе, глаза принимаютъ от- тѣнокъ сдержаннаго смиренія, и онъ какъ -то весь вырастаетъ, дѣлается сразу старѣе на цѣлыя десять лѣтъ. Онъ становится въ бокъ, около двери, когда по мосту уже слышится топотъ цѣлыхъ десятковъ ногъ, чьи-то голоса, омѣшанные, перебивающіе другъ дру га. . . Бесѣда сидѣвшихъ въ избѣ обры- вается; старушка «труженица», сидѣвшая рядомъ со мной, давно уже взволновалась и то и дѣло подхо- дила къ двери, заглядывая въ нее, и все что-то шеп- тала. Вотъ входятъ разомъ три новыхъ лица, —- очевидно, и зъ тѣхъ , которыхъ ждали, но я не могу различить, который изъ нихъ Марко Терентьичъ, когда моя старушка, почему-то особенно облюбив- шая меня, уже говоритъ мнѣ: — Вонъ онъ, вонъ Марко-то Терентьичъ н аш ъ . . . А это вонъ, купцомъ-то смотритъ, это