b000002171

1 1 8 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИ ВАНІЙ. вѣковъ, капля по каплѣ, клавшихъ основаніе чему- то мощному, упорному. . . Въ длинной, большой комнатѣ избы, гдѣ, кромѣ стоявшей въ заднемъ углу печи, не было ничего лишняго, — ни перегородокъ, ни хозяйственнаго скарба, — -сидѣло уже довольно много народа, вдоль стѣнъ и около стола, подъ божницей, на которой лежали только книги. Я и Яковъ, словно по уговору, не говоря ни сло- ва другъ другу, садимся въ самый дальній уголъ. На насъ мало обращаютъ вниманія. По напружившим- ся лбамъ, по напряженнымъ взглядамъ, по оживлен- нымъ, раскраснѣвшимся лицамъ тѣхъ , которьіе сто- яли и глядѣли около стола, съ разложенными на немъ книгами, было слишкомъ замѣтно, насколько важны и серьезны были для нихъ рѣшавшіеся тутъ вопросы, чтобы обращать вниманіе на входившихъ и выходившихъ. Подъ самой божницей сидитъ старикъ, дѣдушка Терентій, видимо, изнеможенный, усталый и, отно- сительно, кажется, далекій отъ всего, что происхо- дитъ кругомъ. Онъ сидитъ то опустивъ голову, то иногда съ глубокимъ вздохомъ поднимаетъ ее, об- ращая кверху безцвѣтные, влажные глаза. Но лицо его неподвижно, сурово и серьезно. Чѣмъ больше я смотрѣлъ на него, тѣмъ болыпе и больше мнѣ представлялось, что онъ — это то тъ старикъ, ко- торый выпроваживалъ насъ изъ тѢсной избы, въ ту ужасную «ночь бѣгства», и говорилъ: «Выѣзжайте съ Богомъ. Что намъ вмѣстѣ дѣлать? Вы насъ не видѣли, мы — васъ! ..» Да и для всѣхъ здѣсь со- бравшихся онъ былъ только этимъ живымъ отра- женіемъ далекаго проіплаго и говорилъ, говорилъ своимъ присутствіемъ только объ одномъ, к а з а -