b000002171

Т р у ж е н и к и . 1 1 3 — Не изъ ««ашиіхъ» будете? — Нѣть . . . — Насчетъ сумнѣніевъ, значитъ? Д а . . . — Доброе д ѣ л о !. . Суровый сюртукъ молчитъ. —1 Али отъ жизни обида вышла? Но суровый человѣкъ опять молчитъ и, погру- женный въ собственный внутренній міръ, онъ отхо- дитъ отъ сердоболънаго, -но докучливаго собесѣд- ника. Я невольно продолжалъ слѣдить з а этимъ стран- нымъ человѣкомъ: что-то приковываетъ меня къ нему, и мнѣ самому хочется повторить вопросъ «о житейской обидѣ», чтобы получить отъ него от- вѣтъ. Я уже ничего не могу разобрать въ сплош- номъ, но сдержанномъ говорѣ, растущемъ вокругъ меня. Я только все яснѣе начинаю чувствовать, что чѣмъ больше растетъ вокругъ меня эт о тъ го- воръ, тѣмъ интересы этой толпы становятся отъ меня к акъ будто дальше, дѣлаются непонятнѣе, и я начинаю ощущать тоскливое, неопредѣленное чув- ство и отчасти «едоумѣнія предъ тѣмъ, что дѣлает- ся вокругь меня. А потокъ своеобразныхъ, почти неуловимыхъ для меня интересовъ, чаяній, горя, скорбей и на- деждъ продолжаетъ все сосредоточиваться около э і‘ой странной избы, которая мало-по-малу начина- етъ к а к ъ будто все расти выше и выше предъ мои- ми глазами, среди другихъ. Мнѣ просто каж ется невѣроятнымъ, чтобы въ этой окутанной кру- гомъ соломой, трехоконной избѣ могло вмѣ- ститься все это, что принесло съ собой столь- ко самыхъ интимныхъ,' самыхъ глубокихъ и Н. Н. Златовратскій. VII. 8