b000002171

112 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАШЙ. ворили съ больною женщиной, уже не видать, — ихъ замѣнили другія. И самый приходящій народъ становится разнообразнѣе; среди крестьянскихъ, больше попадается фигуръ, лицъ неопредѣленнаго, городского, зажиточнаго, по крайней мѣрѣ по оде- ждѣ, типа. Я уже еще болѣе не въ состояніи слѣ- дить за говоромъ. Я успѣваю ловить только обрыв- ки фразъ. Вотъ кто -то говоритъ глухо: — Выселяться! . . Легко сказать . . . Охо-хо! . . А гробы-то? . . Гробовъ-то сколько, гробовъ-то . . . Все, вѣдь, дѣдовскіе, родительскіе . . . Не мало тру- женическихъ косточекъ уложили . . . Эхе-хе-хе! . . Кто-то отвѣчалъ: — Ничего! . . . Уньшать, — зачѣмъ унывать? . . Надо уповать, а не уны вать!. . Вотъ к а к ъ Господь у ч и т ъ !. . — Не пріѣхалъ еще Марка-то? — спрашиваетъ . кто-то. — То-то еще нѣ тъ . . . — А народу набирается много . .. — Да и дѣло не малое . . . Мѣсяцъ въ отъѣздѣ былъ . . . Привезетъ всего . . . — И пошла это, милая, хранцузская болѣсть . . . Вотъ и портитъ, и портитъ народъ. Дѣдушка Те- рентій — и то тъ не одолѣетъ . . . «Нѣтъ, говоритъ, и моя сила не беретъ: людоѣдная, говоритъ, эта бо- лѣзнь» . . . И завелась, милая, э.та пакость вотъ уже на нашихъ г л а з а х ъ . . . все съ фабрики та- щатъ, — гдѣ-то ворчливо шепчетъ старуха. — Къ Марку Терентьичу? — спрашиваютъ сбоку. — Да, — отвѣчаетъ странная, угрюмая лич- ность въ длинномъ сюртукѣ ниже колѣнъ, въ сапо- гахъ кувшинами.