b000002171

1 0 2 Изъ БЫЛЫХЪ ПЕРЕЖИВАНІЙ. ны подвинулись: ближе къ намъ сидитъ еще доволь- но молодая, хотя повязанная платкомъ, но въ го- родскомъ платьѣ и кофточкѣ, женщина, съ блѣд- нымъ, болѣзненнымъ лицомъ, съ большими кра-си- выми черными глазами, робко смотрѣвшими и зъ глубокихъ глаэницъ; рядомъ съ ней — высокая, среднихъ лѣтъ, полная баба, съ бойкими глазами, бойкимъ говоромъ и угловатыми, но овободными жестами, въ сарафанѣ и красномъ повойникѣ (при- знакъ, что она была изъ «своихъ», деревенскихъ, «труженицъ»), Она что-то громко и съ большимъ оживленіемъ разсказываетъ больной женщинѣ. Дальше другіе женщины и мужчиньг то прислушива- ются къ бойкой бабѣ, то тихо разговариваютъ ме- жду собой. Предъ нами, на самой травѣ, помѣсти- лась сгарушка, тоже въ повойникѣ и другая —• пришлая, въ черномъ платкѣ, съ котомкой около себя. Бойкая женщина, сидѣвшая рядомъ съ больною и блѣдною, говоритъ, вздыхая: — Легко ли дѣло, что говорить! Трудное, (ѵіи- л уш к а . . . Не даромъ, вѣдь, оно дается, охъ, не дароліъ, милушка! — Тяжело, — почти шопотомъ выговаривала женщина съ блѣднымъ лицомъ въ то время, к акъ большіе глаза ея то и дѣло наполнялись слезами: — мы смирны очень . . . Саліъ-то у меня такой тихій да кроткій . . . А тесть-то крутой да ндравный, а зо- ловки-то ему все больше да больше наговарива- ю т ъ . . . — Что говорить! кому не доведись! — говоритъ опять баба въ повойникѣ. — Тоже эти грѣхи-то у всѣхъ одни, у всѣхъ есть . . . есть . . . кого ни возь- ми . . . Э, мнлушка, съ мірскимъ-то грѣхомъ какую