b000002171

Т р у ж е н и к и . 9 7 уви-далъ выстриженную маковицу: у меня забилось сердце, ноги задрожали, и я закричалъ . . . «Что ты тутъ, глуиышъ, дѣлаешь? К акъ ты попалъ?» — спрашивалъ старикъ, стараясь высвободить меня изъ су гроба. . . Но я ничего не слыхалъ, не по- мнилъ себя: я вырвался изъ его рукъ и, к а к ъ стрѣ- ла, задыхаясь, плача, бѣжалъ къ погосту . . . Мнѣ все казалось, что они гонятся з а м н ой . . . Помню, я все дрожалъ и плакалъ; мать снимала съ меня сапоги, полные снѣга, натирала ноги вод- кой, а бабушка укутывала въ шубу; потомъ поса- дили меня на горячую л еж ан к у . . . Потомъ при- шелъ дѣдушка, о. дьяконъ, Поликарпычъ. Всѣ бы- ли недовольны. Дѣдушка сердился на Поликарпыча. — Вѣдь, я говорилъ . . . — Вогь, мошенники . . . Кто ихъ з н а л ъ ? .. Упредили . . . Вѣрно это —• упредили!.. Ахъ, ка- н альи !. . Да, вѣдь, они — канальи извѣстные . . . — Натворили дѣлъ... Теперь, того гляди, и по- гостъ весь сожгутъ,—мрачно замѣтилъ о. дьяконъ. — Ежели узнаютъ, что были, того и жди! — подтвердилъ и самъ Поликарпычъ. — Что имъ! Ка- кой это народъ! Надо станового оповѣстить . . . Облава — первое дѣло . . . Дѣдушка совсѣмъ разсердился на Поликарпыча и велѣлъ ему идти спать. Потомъ онъ въ эту ночь не ложился долго, еще дольше молился и все загля- дывалъ въ окна, въ ночной мракъ, то выходилъ за дверь и къ чему въ эту ночь ждали чего-то особен- наго. Вакула чаще звонилъ въ колоколъ, и мнѣ было т а къ жутко, к акъ никогда. На утро я присталъ къ матери, чтобы ѣхать домой. Она и сама, кажется, была рада этому. Н о . . . дома уже ждала насъ своя бѣда. Н. Н. Златовратскій. VII. 7