b000002170

П е рв о е з н а к о м с т в о с ъ н о в ы м и п р а в а м и . 87 отецъ — убьетъ и тебя, и меня!» Горько мн ѣ было, заплакала я — ушла опять къ Кiеву. Годъ ходила. Вернулась сюда въ городъ, слышу, говорить мн ѣ одинъ мужичекъ изъ нашихъ: «Твоего сына судить будутъ . . . » — «За что?» -— спрашиваю. — «Отецъ, слышь, его изъ-за тебя избилъ; привязалъ къ те- л ѣ г ѣ , да вожжами. . . Зв ѣ рь сталъ — насилу от­ тащили. А посл ѣ того Петьку-то поймали у задво- рокъ со спичками. Избу хот ѣ лъ поджечь. А отецъ- то пьяный спалъ. Хорошо, что усмотрели. Спалилъ бы и деревню!». — А сколько теб ѣ , бабка, Л ѣ тъ? — прервалъ ее Бычковъ. — Третiй десятокъ въ исход ѣ . П ѣ ньковцы посмотрели на нее. — Ну, истинно твое слово: недаромъ твое по­ каянье . . . Въ половину теб ѣ Господь годовъ при- бавилъ — в ѣ ку укоротилъ. Въ эту минуту за дверью послышался разговоръ. П ѣ ньковцы стали вслушиваться. — Не насъ ли кто ищетъ? — сказалъ Лука Трофимычъ, приподнимаясь, чтобъ справиться. Дверь отворилась и въ ней показался хоз яинъ, за нимъ солдатъ, длинный и прямой, какъ в ѣ ха, съ корявымъ, ус ѣ яннымъ прыщами лицомъ; въ ру- кахъ у него была книга. — Господа присяжные? Вотъ зд ѣ сь-съ. Они самые. Получайте! — говорилъ хозяинъ, пропуская впередъ солдата и показывая на п ѣ ньковцевъ. П ѣ ньковцы вс ѣ поднялись, только крестьянка, какъ сид ѣл а, такъ и осталась невозмутимою. Солдатъ, не снимая кепи, молча подошелъ къ окну и сталъ рыться въ книг ѣ . Наконецъ, онъ вы- нулъ ло-скутъ бумаги.