b000002170

Г о р е с т а р а г о К а б а н а . 3 9 9 ожиданныхъ впечатл ѣ нiй, которая охватила меня на суде, не давала мне успокоиться. Я просто не могъ придти въ себя. Мне необходимо было уяс­ нить, осветить для себя все это странное стеченiе обстоятельствъ. Я н ѣ сколько разъ разговаривалъ объ этомъ съ Кабаномъ, но онъ смотрелъ грустно въ сторону отъ меня и то отмалчивался, то что-то ворчалъ сквозь зубы. Наконецъ, сказалъ: — Ты, Миколаичъ, ежели хочешь со мной прiя- тельствовать, объ этомъ мне не поминай. Потомъ помолчалъ и прибавилъ: — Ведь, я самъ Беляка-то и усваталъ. . . Ду- малъ, что, молъ . . . Все прахомъ пошло!. . Все ужъ у меня какъ-то прахомъ идетъ все . . . Не тс уж ъ ! .. И Кабанъ заугрюм ѣ лъ совс ѣ мъ. V. Прошло больше недели, какъ Белякъ исчезъ изъ Большихъ Прор ѣ хъ. О немъ, повидимому, все уже забыли. Кабанъ хотя и сделался какъ-то за­ думчивее, грустнее, но, кажется, начиналъ поне­ многу приходить въ себя и успокоиваться, только къ Степаше все еще не ходилъ, не любилъ смо- тр ѣ ть въ сторону ея избы, куда, бывало, постоянно были обращены его взоры. Сердился ли онъ на нее, или мал ѣй шимъ напоминанiемъ боялся вызвать въ своей душе пережитыя- впечатл ѣнi я . . . Однажды, глухимъ осеннимъ вечеромъ, сид ѣ лъ я у него въ избе и пилъ съ нимъ чай. На улице гуд ѣ лъ в ѣ теръ и хлесталъ дождевыми струями въ окна. На дворе зги не было видно: темно, хоть глазъ выколи. Кое-где мелькали тускло огоньки