b000002170

3 9 2 Г о р е с т а р а г о К а б а н а . Въ первой комнате толкались два-три мужика и сторожъ; въ следующей было присутствiе. За большимъ столомъ, заваленнымъ книгами и бума­ гами, сидели писарь и два судьи. У дверей толка­ лась «публика» —- она и свидетели, среди нея же толпились и истцы, и обвиняемые. Писарь былъ молодой, меланхоличный семинаристъ, уродливый и неповоротливый, флегматично относившiйся къ своей обязанности, какъ «къ наказанго», и по­ тому, можетъ быть, не умевшiй брать взятокъ; онъ постоянно былъ ч ѣ мъ-то недоволенъ, «всеми недоволенъ» — и старшиной, и судьями, и собой, и мужиками; постоянно жаловался, что мужики пьютъ много, что поэтому порядка съ ними не устроишь, но самъ отъ угощенiя никогда не от­ казывался, и ч ѣ мъ больше пилъ, т ѣ мъ угрюмее и молчаливее становился. Изъ судей одинъ былъ Листрахъ Петровичъ Ка­ банъ (не менее изумившая меня случайность). Онъ стоялъ, отшатнувшись спиной къ стене, сер­ дитый и задумчивый, и смотрелъ внизъ. Когда я вошелъ и прис ѣ лъ въ уголъ у двери, онъ вски- нулъ глазами, улыбнулся мне, мотнувъ боро­ дой, и опять опустилъ глаза. Другой судья — му­ жикъ сухой, высокiй, съ жидкою черною бородой и большимъ горбатымъ носомъ -—• сид ѣ лъ, обло­ котившись обеими руками на столъ, и сурово велъ, повидимому, все дело. Писарь писалъ, но, увидавъ меня, задвигался неповоротливо, вылезъ изъ-за стола, зацепивъ карманомъ пиджака за столъ, проворчалъ что-то въ неизменно мрачномъ на­ строены, подошелъ ко мне, подалъ руку и темъ же путемъ вернулся опять за столъ. — Ну, старуха, разсказывай, что ли! — окрик-