b000002170

3 9 0 Г о р е с т л р а г о К а б а н а . Али тебе легко чужую душу загубить пустымъ сло- вомъ? Изъ-за этихъ словъ что гр ѣ ха-то бываетъ? — Ну, ну, старуха . . . Пошутилъ и то! . . Да, в ѣ дь, болтаютъ все, ну, и я сболтнулъ. — Ты бы то зналъ: молва-то на человека — что чум а. . . Мне ужъ, болезный, и такъ жить надоело. . . А другую душу на грехъ навести не трудно! Мы поднялись и вылезли изъ-за стола. Вдругъ мужичекъ-рязанецъ, или Белякъ, какъ его звалъ Листархъ, опять какъ-то заволновался. Глазки у него забегали; руками онъ то поправлялъ рубаху, то хватался за голову, за бороду, какъ будто нашъ уходъ представлялъ для него чрезвычайно важное собыпе, какъ будто онъ не усп ѣ лъ отъ насъ чего- то добиться, о чемъ-то спросить, на что-то полу­ чить окончательный и решительный ответь. — Хошь бы ч асокъ . . . Хошь бы часокъ пу­ стить на своей-то печке понежиться, — вдругъ сказалъ онъ, весь просiявъ какою-то странною, загадочною улыбкой, обращаясь къ Кабану, когда тотъ только что сгорбилъ спину предъ низенькою дверью. —- Брюхо бы поправить, — продолжалъ онъ тянуть, — хошь бы часокъ . . . въ свои-то хо­ ромы полежать пустилъ. И онъ опять улыбнулся; въ улыбке было все — и стыдъ, и иронiя, и злоба, и какое-то полунаме- ренное, полубезсознательное юродство. Белякъ, наконецъ, засмеялся тихимъ, дребезжащимъ см ѣ - хомъ дурачка. Кабанъ давно уже выпрямился и, широко от- крывъ глаза, прямо въ упоръ смотрелъ на Филашку. Онъ что-то беззвучно шевелилъ губами; по его шее и лицу постепенно разливалась кровь.