b000002170

По п у т и в ъ о к р у г у . 27 неравно намъ на судьбищ ѣ , вспоминаючи тебя, страхъ Божiй не забыть! — спросилъ благочестиво Ѳ омушка. — Архипъ Сукъ. Сукомъ, другъ, меня прозы- ваютъ . . . Плохо, братцы, дело въ нашей Палести­ не! Судите строго-праведно, други мои! можетъ, и поослабнетъ гр ѣ хъ-то . . . — Вс ѣ хъ Богъ разсудитъ! — ответили присяж­ ные. — Спаси тебя Господь . . . — Васъ спаси Господи. Старикъ покряхт ѣ лъ, посмотр ѣ лъ имъ всл ѣ дъ и снова началъ раскалывать дубовую колоду. — То-то зд ѣ сь горе надъ людьми лютуетъ! — далеко уже отойдя отъ деревеньки, зам ѣ тилъ Лука Трофимычъ. — То ли ужъ народъ глупъ, то ли привыкъ онъ на мамону чужую работать! — недоумевалъ какъ будто про себя Недоуздокъ. — Поддержки народу н ѣ тъ, — пор ѣ шилъ Ѳ о- мушка, — что малый ребенокъ о н ъ . .. Какъ ты его осудишь? Толковали присяжные, казалось, хладнокровно, а, между т ѣ мъ, личность Архипа Сука, этого без- в ѣ стнаго статистика народнаго «греха и несчастiя», подействовала сильно на нихъ. Съ каждымъ ша- гомъ къ округе, съ каждою встречей все сильнее начинали они ощущать, хотя смутно, свою близость къ этому «народному греху и несчастiю», свою нравственную обязанность къ нему. Такъ называемые «культурные» люди не мо- гутъ иметь даже смутнаго ощущешя этой близо­ сти. Для нихъ народный «грехъ, несчастiе» есть не более какъ «абстрактная идея» права (выра­ жаясь ихъ словами); для народа — это «боль че