b000002170

3 0 4 А в р а а м ъ . — Ну, что, д ѣ душка, получше ли тебе? — спро- силъ я. — Получше, кажись . . А все плохо . . . Чую, что все уже не то что-то . . . Оборвалось! Д ѣ йствительно, хотя онъ и старался, попреж- нему, благодушно улыбаться, но что-то страдаль­ ческое виднелось въ этой улыбке, а державшая блюдце грубыя, закорузлыя руки, дрожали такъ, что чуть не выливалась съ него вода. О Платоне Абрамыче мы не говорили больше, такъ какъ на мой вопросъ: «Почему это все такъ случилось?» д ѣ дъ отвечалъ нехотя: «Что тутъ! Видимое д ѣ ло » . .. Очевидно, ему было тяжело говорить объ этомъ. Скоро я распростился съ дедомъ — и навсегда. Полгода спустя, въ начале весны, я встретилъ въ городе прiехавшаго на базаръ Антона. Онъ сооб­ щить мне, что деду становилось зимой все хуже, что на Рождестве его похоронили, что Платонъ Абрамычъ на похоронахъ не былъ и что на деревне и на селе, у поповъ, посейчасъ еще, вспоминая ста­ рика, прозываютъ его не иначе какъ дедушкой Авраамомъ. 1879 г.