b000002170

270 Въ а р т е л и . — Вотъ, поди жъ и поразмысли! Народъ что ли другою жизнью сбивается, кто е в ѣ даетъ! Те­ перь нашу артель хоша совсемъ рушь . . . Только слава ! . . Времена ужъ не т ѣ стали. — Какъ Калистратъ Петровичъ? — Калистратъ въ больнице. Ногу сб ѣ дилъ . . . Онъ у васъ вотъ тутъ поблизости, въ Марiин- ской . . . Забредите. . . На пожаре сбедилъ — го­ няли н а съ . . . — Ну, а что вашъ артельный крестникъ? — Что! Живетъ, растетъ . . . Такой пузырь! Наши не нарадуются. — А Гаврило? — Плохъ. Обеднялъ совсемъ. Ну, где при на- шихъ капиталахъ такiя дела делать? Ведь и добро- то для богатыхъ сподручнее... Плохо совсемъ! Артелью мы помогали кое-чемъ . . . Нельзя . . Тоже все наши-то нетъ-нетъ, да и забегутъ спра­ виться, какъ онъ тамъ. Все, ведь, это дело по- мнятъ, какъ бы оно общее, вишь ты, вышло. . . Ну, и лестно! — Ну, а что твоя возлюбленная. . . умерла? — Умерла. А ты какъ знаешь? — Афросинья Трофимовна поди рада? Селифанъ внимательно посмотрелъ мне въ глаза. — Ну, коли знаешь . . . что жъ! — сказалъ онъ, протягивая мне ладонь. — Прiезжай по лету ко мне въ деревню пиво пить на свадьбе. И Селифанъ Абрамычъ, по обыкновенiю, оза­ рился улыбкой во все свое добродушное лицо. 1875 г.