b000002170

И м е н и н ы . 259 — Это точно, не въ обычай, ■— отв ѣ тилъ Се- лифанъ. — Н ѣ тъ, ужъ мы после . . . Вотъ какъ на сво­ ей обставке будемъ, а? — шутилъ дворникъ. — Тогда можно свободно этимъ д ѣ ломъ заняться . . . — Своя обставка — первое дело! — подхва- тилъ лавочникъ. — Тутъ тебя никто не стеснить... Насчетъ всякаго безобразiя самъ себе владыка! Послушавъ немного музыки, гостьи поднялись и стали прощаться. Турка ихъ останавливалъ. — Не трожь, идутъ! — крикнулъ лавочникъ. — Только стесненье съ ними . . . Право! Три часа си- димъ, точно панихиду справляемъ! Гостьи ушли. Почему-то, действительно, какъ будто стало свободнее. Музыкантъ запилилъ ка­ маринскую, после которой все, «по обычаю», от­ правились, предводительствуемые Туркой, въ трак- тиръ пить чай, такъ какъ въ артели самовара не заводилось. Къ чаю была приглашена вся артель. Въ трактире Турка занялъ четыре-пять столовъ и заказалъ на все ихъ чаю. Разселись у каждаго стола по-трое, по-четверо. Меня Турка опять уса­ дить съ дворникомъ и дядей, хотя ни я къ нимъ, ни они ко мне не чувствовали особаго расположе- нiя. Но «такъ следовало, такъ полагается». Сзади насъ же посадили и музыканта. Тутъ я, кстати, узналъ, что музыкантъ нашъ былъ на некоторое время лишенъ дара слова; — онъ до того спилъ го­ лосъ, что могъ говорить только шопотомъ, и то все членораздельные звуки сливались въ сплошную октаву. Начали чайничать. Турка часто уходилъ въ «особое оТделенiе», за тонкою перегородкой, откуда раздавались женскiе голоса. Музыканту з а ­ казали плясовую. Ѳ едька стоялъ и слушалъ. 17 *