b000002170

2 5 8 Въ а р т е л и . — Отчего же? — спросилъ я. — Да какая же вамъ тогда ц ѣ на будетъ? Ц ѣ ны вамъ никакой не будетъ. Вы ужъ ежели насчетъ чего благороднаго тутъ приспособленья не сде­ лаете . . . — Это что говорить! Пустые разговоры, — зам ѣ тилъ другой дворникъ. — Вели, что ли, Петя, музыканить. — Григорiй! начинай! Музыкантъ отхаркнулся, плюнулъ въ кулакъ, какъ-то особенно выворотилъ подбитый глазъ и за- пилилъ. — Н ѣ ту, не эту! Ну тебя ко псу! И такъ тоска . . . Вали веселее, — приказывалъ все тотъ же дворникъ, чиномъ поменьше, уже значительно повесел ѣ вшiй. Музыкантъ перетянулъ струны и началъ польку. — Важно теперь! Заяривай! Разговоры прекратились и вс ѣ стали слушать. За дверью послышались возня и см ѣ хъ. — Петръ Иванычъ! пригласи послушать! — раздался звонкiй голосъ въ полуотворенную дверь; за дверью опять засмеялись. Турка вышелъ скон­ фуженный на голосъ и скоро вернулся. — Ты что жъ? — сказалъ дворникъ-аристо- кратъ. — Пусть! Ничего! — Не полагается. — Пущай! Я, братъ, даромъ, что дядя, — не взыщу. Сами, бывало, любили эту дрянь, — гово- рилъ лавочникъ. — Н ѣ тъ, не полагается. . . Зач ѣ мъ бало­ ваться? . . Мы въ артели. — Полно врать! .. Селифанъ Абрамычъ! в ѣ дь, вретъ онъ?