b000002170

246 Въ а р т е л и . врило, держа бережно на своихъ могучихъ рукахъ что-то завернутое въ старый нагольный полушу- бокъ. Онъ озирался по сторонамъ; вдругъ изъ полушубка раздался плачъ; Гаврило какъ будто растерялся на минуту, но тотчасъ же с ѣ лъ въ сани рядомъ съ Софьей, и извозчикъ задергалъ вожжами. Матка стояла у воротъ и крести­ лась. Я заключилъ, что новорожденнаго отправляли въ воспитательный домъ; но странное поведенiе во всей этой «артельной комиссiИ» Гаврилы, его не­ обычайно напряженное состоянiе я не могъ себ ѣ объяснить и пошелъ на кухню. — Отправили? — заговорилъ я съ маткой. — Отправили. — Куда же? Въ воспитательный? — Артель больше нельзя стеснять, .— уклон­ чиво отвечала матка, — артель — не одинъ че- лов ѣ къ. — А что же Гаврило? . . Разузнали вы теперь, изъ-за чего онъ безпокоился? — Что жъ, д ѣ ло это е г о . . . До его души от­ носится . . . Намъ мешать не пристало. Очевидно, матка не желала быть откровенной, и я больше не разспрашивалъ. Артельщики знали, кажется, относительно этого пункта немного больше меня, но они догадывались, въ чемъ могло быть д ѣ ло, и не говорили о немъ. Я обратился къ Селифану Абрамычу. — Всяко въ жизни, милый челов ѣ къ, случа­ ется, — сказалъ онъ мн ѣ , улыбаясь. — У насъ, мужиковъ, никакъ впередъ не разочтешь, что бу- детъ. Мы подъ Богомъ ходимъ. * — А что же случилось?