b000002170

2 1 6 Въ а р т е л и . зорный: известно, каждое слово тебя к о л е тъ .. . А ты у насъ живи, пока места не найдешь. Въ такомъ роде каждый относился ко мне и, поправляя поясъ, уходилъ или на дворъ, или опять заваливался на нары. —• Дедушка! полно копаться-то!.. Будетъ тебе судебныя-то бумаги просматривать . . . Глаза попортишь! — крикнулъ опять весело Селифанъ седому псковскому старику. — Ложись-ко! Утро вечера мудренее! Пребывай въ вҍрҍ съ Госпо- домъ! лучше оно. — Лу-учше! — прошепталъ старикъ. — Я только и живъ ею . . . Такъ до завтра ужъ пас- портъ-то? — До завтра. Завтра — что Богъ дастъ! — Ну, инъ, такъ коли! С'Ьдой старецъ, помолившись, сталъ, кряхтя, устилаться на скамьяхъ. Онъ легъ, перекрестился еще разъ истово и, повидимому, тотчасъ заснулъ: такъ безмятежно и детски-наивно было его морщинистое лицо, что, казалось, никакая тревожная мысль не носилась надъ его седою головой. Онъ производилъ на меня какое-то особенно отрадное и умиляющее впеча- тлҍнiе . .. «Где источникъ этой непобедимой ве­ ры, этой вечно детской наивности, которая не оставляетъ старика и теперь — на восьмидесятомъ году его, полной тяготы и постоянной страды, жи­ зни? Где родникъ этой умиряющей силы, изъ ко­ торой почерпаетъ человекъ высокое чувство все- прощенiя? Нетъ, мне не найти ея, для насъ засо- ренъ, загроможденъ путь къ этому роднику . . . Оторванные отъ непосредственнаго общенiя съ этимъ родникомъ, мы еще безплодно ищемъ со-