b000002170

122 К р е с т ь я н е - п р и с я ж н ы е . — Ванюшка!.. Что ты не потерп ѣ лъ, глу- пышъ? — раздалось сзади ихъ тихое восклицанiе, тутъ же поглощенное надорваннымъ плачемъ. Они обернулись: неподвижная фигура хромого старика-отца стояла въ той же поз ѣ , только все т ѣ ло теперь вздрагивало, словно внутри его что-то переливалось. Ерем ѣй Горшокъ еще разъ истово перекрестился. Въ эту минуту присяжные сознали, что они уже съ н ѣ которыхъ поръ потеряли связь съ «тол­ пой». III. П ѣ ньковцы неторопливо опять двинулись было по Московской улиц ѣ , какъ неожиданно сзади ихъ раздались знакомые голоса: — А это наши !.. П ѣ ньковскiе . . . Гляди-ко-сь! — Они самые! .. Земляки! — окрикнулъ ихъ голосъ. П ѣ ньковцы обернулись; къ нимъ подходили двое фабричныхъ, съ широкими улыбками, махая руками. — Вотъ оно, Богъ-то привелъ гд ѣ , — ска­ зали и п ѣ ньковцы, озарившись тою же улыбкой. — Давно ли вы зд ѣ сь? —- Почитай, полгода работаемъ. . . Вы какъ?.. Домишки наши что? — Богъ терпитъ пока. — Ну, коли терпитъ, жить можно . . . Живы? — Живы, вс ѣ живы. — Хл ѣ бъ-то есть? — Есть. До Святой, такъ думаемъ, дотянемъ, ежели поосторожней . . . Ну, а тамъ . . .