b000002169

глаза своею яркою бЪлизной и необычностью блуза была не простымъ франтовствомъ дяди, а имѣла нЪкоторый таинственный символическій смыслъ. Открылся онъ для меня въ одинъ изъ знаменательныхъ вечеровъ, который особенно ярко запечатлЪлся въ моей памяти. Почему-то къ этому вечеру особенно готовились (можетъ быть, по случаю пріЪзда «столичной» молодежи). Матушка одЪла свое праздничное платье, наши маленькія столовая, зальца и гостиная, обыкновенно обрЪтавшіяся въ большомъ безпорядкЪ, благодаря намъ, дЪтямъ, приняли тоже празд­ ничный видъ: были постланы вездЪ новыя салфетки и поставлены на столы по парЪ «калетовскихъ» (стеарино- выхъ) свЪчей въ большихъ бронзовыхъ подсвЪчникахъ,— что считалось тогда еще большою роскошью. Батюшка сегодня, кажется, совсЪмъ не снималъ сюртука. Все это возбудило во мнЪ такой интересъ, передъ которымъ окон­ чательно стушевались всЪ прелести уличнаго спорта, и я предпочелъ остаться дома. Къ вечернему чаю стала собираться пріЪзжая студенческая молодежь — сначала товарищи дяди СергЪя, остановившагося пока у насъ, затЪмъ явился очень оживленный блондинъ въ черномъ сюртукЪ, въ лЪтахъ моего отца, нЪкто Николай Яковле- вичъ Д.; я зналъ, что онъ преподавалъ въ семинаріи французскій языкъ и сельское хозяйство и считался «очень образованнымъ» человЪкомъ, такъ какъ кончилъ курсъ не въ знакомой болЪе или менѣе всЪмъ какой- нибудь духовной академіи, а въ Горыгорецкомъ агрона- мическомъ институтЪ (не всЪ были въ силахъ даже и выговорить правильно такое пазваніе!); съ нимъ пришла и его супруга, необычно шикарно разодЪтая, съ аристо­ кратическими манерами дама, умЪвшая говорить по-фран­ цузски. (Самъ агрономъ былъ сынъ сельскаго дьячка, а супруга его была дворянскаго происхожденія.) Все это я зналъ раньше, хотя Д. вообще посЪщали насъ еще не часто. Визитъ пхъ придавалъ нашему вечеру еще болЪе незаурядный интересъ. Пришли затЪмъ еще нЪсколько