b000002168

шему Абрамчуку, как с грохотом, визгом и ветром про- несся курьерский поезд, окутав все кругом облаком ды ­ ма, медленно расползавшегося молочно-белыми клочка­ ми над рощей. Дым рассеялся, но живой фигуры девушки уже не было видно: она снова исчезла. Д ля меня, впрочем, не было сомнения, что это была именно Катена, выросшая за три года из растрепанной и вертлявой козочки Катен- ки в девушку «в полной форме», к ак говорил старый Си­ дорыч. Спустя немного времени мы, собрав после неудачной ловли удочки, пошли по направлению к будке, чтобы, по обыкновению, отдать на сохранение наши рыболовные снасти. Абрамчук сидел на крылечке и, по-видимому, устало-мечтательными глазами глядел вдоль извивавше­ гося полотна дороги. Вдруг в полурастворившуюся дверь раздался тонкий, певучий голос Катены. — Ты — глупый, и был всегда глупый, и будешь все­ гда глупый... Да... Ты играешь на дудке и всегда зеваешь поезда,— торопливо выговаривала она.— Я не буду боль­ ше смотреть за поездами, и звать тебя, и искать... И пу­ скай тебя прогонят со службы!.. Куда ты пойдешь на своей деревяшке? И девушка, схватив с пола игравшего около двери котенка, бросила его на плечо Абрамчука и со звонким смехом захлопнула за собой дверь. Но это обстоятель­ ство, кажется, нисколько не смутило ни Абрамчука, ни котенка; последний постарался даже тотчас же возмож­ но покойнее усесться на плече Абрамчука. — Катена, должно быть, на вас сердита? — спросил я, подходя к будке. — Да, она теперь часто сердита на меня../— отвечал он с искренно грустной улыбкой.— Она теперь такая... очень сурьезная девушка... Она и на старика тоже бы­ вает сердита... Она часто мне это говорит: «Если ты бу­ дешь только играть музыку и плакать, то тебя, Абрам, будут все гнать, и бить, и смеяться над тобой... И жена тебя будет бить!..» И Абрамчук печально пожал плечами, как будто для него не оставалось сомнения, что его будет бить д аже жена.