b000002168

ную слабость, конечно не забывая искони излюбленной махорки. И вот теперь, когда спустя три года после нашего пер­ вого знакомства с Сидорычем мы опять приехали в эти знакомые места, мы снова застали его на том же посту, тем же неизменным владыкой крохотного железнодо­ рожного «удела». Сидорыч встретил нас по-прежнему, к ак старых зна­ комых, радушно, по-видимому даже обрадовался. З а эти три года, как мне показалось, он не только не подрях­ лел, но; напротив, как будто стал сановитее, «подтянул­ ся», а волосы на голове и усах стали как будто д аж е чер­ нее. Он теперь был «при полной форме»: в новой формен­ ной фуражке и синей блузе, подпоясанной кожаным поя­ сом, на котором висели свернутые флаги, с длинным молотком в руке. После обычных радушных приветствий он причел к нам на излюбленный нами мысок. — Погоди, ужо вечером свободен буду. Освобожусь от дежурства, тогда мы ч вами тут по-настоящему разгу ­ ляемся. Теперь я, вишь, в очередь на дистанцию собрал­ ся,— говорил он. — Кто же у тебя здесь остается? Как твоя коза Ка- тенка? •— Катена-то? — поправил он меня.— Катена у меня теперь хозяйствует... Катена у меня теперь — девка в полной форме... Катену вы и не узнаете... Теперь она на деревню ушла. — Что же, она за тебя здесь остается? — Нет. Это еще ей пока по молодости не поло­ жено. — Кто же при тебе еще? — При мне-то? А жидок... Али вы, может, его не зн а ­ ете? При вас, в ту пору, его, пожалуй, не было еще. Вон дудит... слышите? Хорошо играет, собака... Действительно, мы еще раньше слышали как будто откуда-то издалека долетавшие нежные звуки флейты, на которые мы раньше не обратили особого вни­ мания. — Так это он играет? — Он... Хорошо играет... Известно — жид, это им уж от натуральности дадено. Другой раз, собака, до слез проймет... А ничего — малец добрый, складный... Худого