b000002168

спрашиваю: легче было бы нам жить?.. Нет, вы при н а ­ ших детях этого не говорите... — Но ведь вот чакой результат... — Пусть! — сурово проговорил Побединский,— это лучше... Не вывезло, ну что ж!.. Лучше смерть, чем прозябание... Д ля нас иначе нельзя... Д ля на с отдых толь­ ко впереди... II Когда Костя л ежал уже мертвый, сначала на посте­ ли, потом в гробу на столе, потом в церкви, за ним, в наивном недоумении, упорно, со страхом и любопытством, следили два бойких голубых глаза. То была красноще­ кая, с густыми кудрями, двенадцатилетняя сестренча его Надя, прозванная «чемоданчичом» самим Костей за ее изумительный аппетит. Когда' Надя увидала рыдавшую мать и мрачное, смоченное слезами лицо отца, она игри­ во и неслышно, как кошка, просунула голову в дверную щель в комнату, где лежал на кровати труп Кости, и долго внимательно смотрела в его сухое, зеленое лицо и спрашивала: что же это такое? Это и значит умер? З н а ­ чит, он больше не будет сидеть в кабинете за латинской грамматикой или заниматься с нею по арифметике? Или он полежит так еще ч неделю-другую и потом встанет, и опять она будет видеть его за тем же столом, сгорбленного, в очках, у лампы с голубым абажу ­ ром, низко уткнувшего свой нос в толстый лексикон? Да, конечно так, решила она и убегала прыгать на улицу. Но вот принесли гроб. Костю нарядили, положили в гроб и поставили среди залы на стол. И опять, когда все ушли, два быстрых и внимательных глаза сверкнули в дверной щели, потом высунулась кудрявая голова, по­ том два несмелых шага — и Надя опять в недоумении всматривается в новую, незнакомую ей картину. Она уже ничего не думает, она поражена и только спраши­ вает: «Ну, что же дальше будет?» Потом пришли вдруг разом все товарищи Кости, весь класс, подняли на руки гроб и унесли в церковь, а отту­ да также понесли на руках на кладбище. Особенно забавны были ей двое, которые надели на