b000002167

68 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА — Законъ Дарвина... — Да... да... его-съ... Я теперь при- помнилъ... Этотъ Дарвинъ—онъ будетъ германскій подданный? — Англичанинъ. — Гм... да-съ... Такъ я говорю: я съ этимъ закономъ вполнѣ согласенъ. Онъ не противорѣчитъ истиннымъ видамъ и стремленіямъ всякаго благонамѣреннаго сына отечества. Но позвольте замѣтить: нѣтъ правилабезъ исключеній...Такъ и изъ этого благотворнаго, смѣю такъ выра- зиться, закона могутъ быть, по слабости человѣческой природы, изъятія. Такъ, на- примѣръ, въ данномъ случаѣ этотъ за- конъ подвергается искаженію, ибо соб- ственность не переходитъ въ образован- ныя и просвѣщенныя руки, но подвер- гается расхищенію. Если бы такой пере- ходъ совершился въ ваши руки или Петра Петровича... — Это ничего не значитъ, это только переходный періодъ,—замѣтилъ Колось- инъ;—сь течепіемъ времени все придетъ въ гармонію, и, конечно, собственность не минуетъ людей, которые могутънауч- нымъ образомъ эксплуатировать ее съ наиболыпею пользою. — Это такъ-съ, такъ-съ... Но зачѣмъ же ждать! Не обязаны ли мы способство- вать немедленному насажденію культуры, не подвергая собственность длинному пе- ріоду расхищенія? Я говорю: вы, се- стрица, какъ наиближайшая наслѣдница послѣ его с—тва и любимая его крест- ница, и вы, Петръ Петровичъ, какъ че- ловѣкъ, вполнѣ достойный, — вы нрав- ственно обязаны... А Никандръ Ульянычъ, я увѣренъ, не откажетъ вамъ въ содѣй- ствіи, какъ представитель сословія... ЬІикаша мотнулъ утвердптельно, съ большою готовностью, головой. --- 0 чемъ вы это говорите?—испу- ганно спросила Лизавета Николаевна ис- правника, взглянувъ въ поблѣднѣвшее лицо мужа и замѣтивъ беззвучно замер- шіе на его плотно сжатыхъ губахъ ка- кіе-то звуки. Въ отвѣтъ на этотъ во- просъ Морозовъ быстро двинулъ кресло и поднялся, а исправникъ, посмотрѣвъ на него, махнулъ Лизаветѣ ІІиколаевнѣ рукой и тихо проговорилъ: „Мы послѣ! Еще успѣемъ! Въ другое время!“ Всѣ встали изъ-за стола. Обѣдъ кон- чился. — Ну-съ, теперь курнемъ!.. — добро- душно-весело замѣтилъ исправникъ Ко- лосьину. — Ахъ, Павелъ Александровачъ! Ка- кіе вы, право!—продолжалъ онъ любов- но, стоя предъ нимъ и покачиваясь слег- ка на ногахъ,—и къ чему вотъ и вы, и Петръ Петровичъ такіе сердитые, такіе угрюхмые, какъ будто или васъ кто хо- четъ укусить, или вы кого собираетесь тяпнуть! А, вѣдь, совсѣмъ напрасно!.. Ха-ха-ха!.. Ей-Богу, напрасно... Вѣдь ни въ насъ, ни въ васъ страшнаго ни- чего нѣтъ! Ахъ, голубчикъ! вѣдь, это все — только недоразумѣнія, ви^имость, а въ существѣ-то дѣла... Позвольте васъ обнять, уважаемый Павелъ Александрычъ! — Вы очень любезны, —промычалъ кон- фузливо Колосыінъ, слабо выбиваясь изъ могучихъ объятій исправника. — Ну, сестрица, вы насъ извините сь Никандромъ Ульянычемъ (Никаша еле стоялъ и попрежнему безтолково ухмы- лялся). Мы ужъ къ Морфею... Вы, го- спода,— люди молодые, вамъ ничего; а мы—потертые, послужившіе! ЬІамъ и от- дохнуть не мѣшаетъ... Такъ ли, Никандръ Ульянычъ? — Я давно готовъ,—выпалилъ неожи- данно Никаша. — ІІу, такъ до пріятнѣйшагосвиданія! АПоиз, аііопз, а11оп&!—запѣлъ исправникъ подъ тактъ австрійскаго маршаи, подхва- тивъ подъ руку Никашу, повлекъ его съ собою. — Чортъ знаетъ, что за мерзость!— выругался Петръ Петровичъ, едва скры- лись два пріятеля, и тотчасъ же вышелъ въ кабинетъ. Лизавета Николаевна вздохнула. Ко- лосьинъ сдѣлалъ ей какой-то знакъ гла- зами и мотнулъ успокоительно головой. Въ кабинетѣ Петръ Петровичъ уже стоялъ у станка, въ одной жилеткѣ. Оброшенный сюртукъ попрежнему валял- ся на диванѣ. ІІетръ Петровичъ принял- ся точить, а Колосыінъ сталъ ходить изъ угла въ уголъ комнаты, потрепывая бо- роду и что-то соображая. — Вотъ что,—заговорилъ онъ, пріоста- навливаясь около Морозова,—мнѣ нужно бы съ тобой поговорить... Морозовъ молчалъ — Можетъ быть, я буду лишній?— сказалъ я. — Нѣтъ, нѣтъ... Можете не безпо- коиться, если желаете,—сказалъ мнѣ Ко- лосьинъ и опять прошелъ въ уголъ. — Ну, черезъ полчаса я долженъ ѣхать.